Книга Помещик, страница 73 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Барин! — послышалось сзади. Я обернулся и заковыристо выругался. Ругательство получилось длинным и не очень приличным, но происходящее вполне его заслуживало.

Возле одного из упокоенных мертвяков стояли на коленях двое мужчин. Между ними сидел ещё один крестьянин — белый как мел, с вытаращенными глазами. Он прижимал ладонь к предплечью, а между пальцами текла кровь.

Я подошёл поближе, уже зная, что увижу, посмотрел внимательнее и выругался снова.

Мертвяк успел прокусить мужику руку почти до кости. На коже темнели рваные полукружья зубов, края раны уже начали наливаться нехорошей синевой.

Люди вокруг отступили.

Спиридон посмотрел на крестьянина и нахмурился. Совершенно машинально он шагнул вперёд и поднял тесак.

— Стоять! — рявкнул я.

Спиридон замер и недоумённо посмотрел на меня.

— Да куда же стоять? Перекинется скоро!

Я стиснул зубы.

— Не перекинется.

— Как так?

— Вот так. Хватай его, потащили.

— Александр…

— Живо!

Несколько мгновений он продолжал смотреть на меня, потом всё-таки опустил оружие. Вытер оба тесака о лохмотья мертвяка и спрятал под рясу.

Я подхватил укушенного под одну руку, Спиридон — под другую.

— Барин, — пролепетал крестьянин. — Не надо… Я сам… Вы того… Сразу лучше. Пока я ещё…

— Закрой рот, — сказал я. — Береги силы, они тебе ещё понадобятся.

— Да как же…

— Молчи, кому говорят!

Крестьянин попытался идти, но ноги его уже не держали. Пришлось почти волочить его. Спиридон хмурился, однако вопросов больше не задавал.

В доме у Настасьи горел свет. Ну ещё бы! Колокол только мёртвый не услышал… И то, смотря какой. Я мрачно усмехнулся собственной шутке и повернул к крыльцу. Укушенный уже почти не переставлял ноги, голова болталась, дыхание стало частым и хриплым. Я поднялся на первую ступеньку, собираясь постучать ногой, но дверь распахнулась сама.

На пороге стояла Настасья.

Волосы были кое-как собраны, поверх рубахи наброшен шерстяной платок. В руке девушка держала лампу. Увидев меня и обмякшего крестьянина, она открыла рот:

— Александр Алексе…

Потом заметила Спиридона и замерла.

Священник тоже остановился как вкопанный, пожирая девушку взглядом.

Настасья побледнела. Взгляд упал на перепачканное сажей лицо, на распятие поверх рясы, сместился на меня… В глазах девушки был явно виден испуг.

Ну ещё бы.

Я вздохнул.

— Не бойся, — сказал я. — Покусанный у нас. Потом всё объясню.

Настасья перевела взгляд на раненого, и тут же лицо её изменилось. Она поджала губы, подняла лампу выше и отступила с прохода.

— Заносите.

Мы втащили мужика в избу. Настасья одним движением смахнула со стола какие-то горшки и склянки, расстелила на лавке чистое полотно и указала туда.

— Кладите. Осторожнее с рукой.

Крестьянин застонал, когда мы опустили его на лавку. Глаза уже закатывались, на лбу проступила испарина.

Настасья разрезала рукав маленьким ножом, взглянула на рану и тут же потянулась к стоявшей у стены корзине.

— Всё, уходите.

— Может… — начал я, но девушка тут же прервала меня, рявкнув не хуже, чем я несколько минут назад на Спиридона.

— Я сказала: уходите!

Она почти вытолкала нас за дверь. Та захлопнулась с таким грохотом, что Спиридон вздрогнул. Изнутри лязгнул засов.

Несколько мгновений мы молча стояли на крыльце.

Вдали полыхал постоялый двор. Над деревней всё ещё стоял красный отсвет, слышались крики людей и треск рушащихся стен. Спиридон смотрел на закрытую дверь. Потом медленно повернулся ко мне.