Книга Ватажник, страница 97 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Ну ладно, — пожал я плечами. — Откормленный медведь.

Сабуров шумно выдохнул.

— Ну, спасибо, Александр Васильевич. Впредь буду знать.

Некоторое время он стоял, озадаченно глядя на тушу, потом тряхнул головой и принялся распоряжаться.

— Тушу — выволочь и прикопать. Сейчас же. Чтоб ни одна тварь на запах не пришла. Башку его — в телегу. Засолить, приготовить к перевозке. Я такой трофей не брошу. Все, кто не занят в дозоре, могут идти отдыхать. Утром вы мне понадобитесь отдохнувшими. Всё, расходимся. Глазеть здесь больше не на что.

Я тихонько хмыкнул. Ну да. И правда, на что тут глазеть? Подумаешь, мертвяцкий медведь, которого не смог остановить некромант, совладавший с водителем орды. Эка невидаль…

— Дубравин, ты что-то имеешь против? — покосился на меня Сабуров.

— Выпить хочу, — неожиданно для себя абсолютно честно выпалил я.

Сабуров некоторое время стоял, молча глядя на меня, а потом кивнул.

— Пожалуй, сегодня это лучшее предложение, которое я от тебя слышал, — пробурчал он вполголоса. — Следующими в столовой дежурим мы с его благородием, — объявил он чуть громче. — Дров нам приготовьте и валите спать, — закончил ватажник. — Надеюсь, сюрпризов этой ночью больше не будет.

В доме снова закипела суета, а я отошёл в сторону и вытер всё ещё сочившуюся из носа кровь. Глядя, как ватажники возятся с тушей, я всё пытался поймать мысль, вертевшуюся где-то в голове — и мысль эта мне категорически не нравилась.

Валуйки оказались чертовски странным местом — одни следы неведомых всадников чего стоили. Но даже это меня не сказать, чтобы сильно удивляло. Для себя я уже сделал выводы и теперь только ждал их подтверждения или опровержения.

Покоя мне не давало другое.

Медведь, безусловно, был жуткой и сильной тварью. Но как ни крути, он был обычным мертвяком. Откормленным, покрытым хитином, невероятно опасным и почти неуязвимым. Это понятно. Я таких уже встречал.

Но откуда, чёрт возьми, в нём оказалось столько некротического духа, что даже я едва не надорвался, пытаясь с ним совладать, и в итоге успел лишь отдать короткую команду, замедлившую тварь не больше, чем на пару секунд?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

И, положа руку на сердце, я не был уверен, что вообще хочу его получать.

Караул мы отстояли честно, все два часа.

Ну, точнее — отсидели. В хозяйских креслах у очага, задумчиво глядя в огонь и передавая друг другу бурдюк с лёгким вином. Кроме нас бодрствовали ещё два ватажника, камень молчал, и караул в доме был, скорее формальностью, чем необходимостью.

Вино, ожидаемо, после боя с медведем не пьянило и даже не грело, и вскоре мы с Сабуровым, не сговариваясь, отставили бурдюк — чего зря продукт переводить? Когда нас сменили, я добрался до своей попоны на одеревеневших ногах и рухнул, не успев толком ни о чём подумать.

А потом меня разбудили.

Я сел рывком, одной рукой уже стиснув эфес сабли, второй нашаривая пистоль за поясом, и несколько мгновений тупо смотрел перед собой, пытаясь понять, какая тварь на этот раз ломится в дом. Тварью оказался Петри.

— Завтрак готов, ваше благородие, — сообщил он невозмутимо, будто не заметив ни сабли, ни моего более чем красноречивого выражения лица.

Я потряс головой, прогоняя остатки сна, и поморщился — затылок ещё ныл после вчерашнего, да и нос забила неприятная сухая корка. Спал я, кажется, час. Может, два. По ощущениям — минут пятнадцать, не больше.