Книга Барин, страница 65 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Я допивал квас, когда в дверь трактира ворвался мальчишка. Босой, вихрастый, запыхавшийся — из тех, что в любом городе несутся по улицам с утра до ночи с поручениями, за которые им кидают полушку, и живут этим не хуже иного приказчика.

Мальчишка подлетел к стойке, что-то спросил у хозяина. Тот кивнул в мою сторону. Мальчишка развернулся и подбежал ко мне, едва не опрокинув кувшин с квасом.

— Ваше благородие! — выпалил он. — Послание от его благородия!

— От кого? — я отставил кружку.

— От Сабурова! Дмитрия Александровича! Его благородие велит вашему благородию передать, что как в город направитесь — те дуры с собой возьмите!

Я моргнул.

— Те дуры?

— Ага! — мальчишка наморщил лоб, силясь вспомнить. — Не, не дуры… Как-то по-другому… — он зашевелил губами, проговаривая про себя, и вдруг просиял: — Кордуры! Во! Кордуры!

— Кобуры?

— Точно! Они самые! — мальчишка обрадовался, что его, наконец, поняли.

Я хмыкнул. Вот уж интересно, зачем Сабурову опять они понадобились? Или хитрый вояка решил кому-нибудь показать, чтоб скопировали? С него станется.

Впрочем, между нами договор уже есть, и обратного хода он не имеет, а если Дмитрий Александрович надумал кого научить такие же делать — так я противиться, пожалуй, и не стану. За знакомство с исправником я ему, как ни крути, обязан, а долг — он платежом красен.

— Спасибо, братец, — я кинул мальчишке монетку. Тот поймал, сверкнул зубами и был таков.

Я откинулся на стуле, потягивая квас. Кобуры так кобуры. Труда немного, а Сабуров — человек, которому отказывать не хочется. Допив, я подозвал хозяина, расплатился за завтрак и попросил оседлать Буяна. Потом поднялся в комнату — собираться.

Сборы, впрочем, много времени не заняли. Единственное, что те самые кобуры я с собой захватил, да и Лепажи с ними вместе — если кому показывать, то так нягляднее. Оглядел себя в зеркале, пригладил вихры, подхватил седельную сумку и вышел из комнаты.

Утро было свежее, солнечное — первое солнце за несколько дней, и даже лёгкий ветерок казался уместным. Осёдланный Буян стоял у коновязи и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Пора.

В городе ждали Калинин, канцелярия, интендант и бочонок пороха. А в Малом Днище — мертвяки, которые валили лес, мужики, которые копали ров, и орда, которая, по словам Сабурова, кружила где-то южнее, выжирая всё живое и набирая массу.

Нужно было торопиться.

* * *

В канцелярии сидели в очереди несколько человек, но едва меня заметили, как слуга тотчас повёл меня к двери, на которой висела табличка: «Провинциальный секретарь Калинин С. А». Сергей Авдотьевич, стало быть. Ну, именно он-то мне и был нужен.

Завидев меня, секретарь улыбнулся уголками губ, велел слуге принести чаю и усадил меня на стул возле своего рабочего стола. И только когда на столе появились чай и печенье, он повернулся ко мне и заговорил.

— Александр Алексеевич, я весь внимание. Излагайте, какое у вас ко мне дело.

Я вздохнул и изложил. По мере моего рассказа Калинин несколько раз менялся в лице — от озабоченности до облегчения — и, в конце, стало сугубо деловым. Он полез в папку, которую достал с антресолей, полистал её и кивнул:

— Думаю, всё получится. От вас мне нужно, Александр Алексеевич, немногое, — сказал он, отодвигая папку. — Прежде всего, прошение на имя казённой палаты. Составим его здесь же, чтобы без лишних толкований.