Книга Основано на реальных событиях, страница 45 – Алайна Салах

— Поэтому так бежала? – участливо переспрашивает он.

Тронув мокрую щеку пальцами, я киваю.

— Да.. Он вот сейчас написал… Видно, чтобы довезти предложить. Наверное, вам неприятно такое слышать, но если дело было в ком-то третьем, все было бы проще… Мы бы попытались с этим справиться, либо я смогла бы его возненавидеть…. Был бы Влад козлом, каких вокруг навалом, я бы просто плюнула и растерла… Но проблема в том, что он лучший из мужчин, которых я знаю… — слезы снова набегают и приходится запрокинуть голову, чтобы они затекли обратно. — Никто, ни один, за все время даже близко к нему не подошел… Знаете, как больно терять того, кого не просто любишь, а еще и безгранично восхищаешься…

— Так может не все закончено, раз он тебе пишет?

— Это со стороны так может показаться. Но я знаю Влада. Когда он чего-то по-настоящему хочет – просто берет и делает, а не ходит вокруг да около..

Вымученно улыбнувшись, я комкаю ремешок сумки.

— Когда я уходила, было больно, но я думала, что справлюсь, благодаря самоуважению и дисциплине… А на деле я оказалась такой тряпкой... Уже три недели прошло, а я все продолжаю чего-то ждать. Кажется, вот немного лучше стало, а потом встречаю его и все заново… Малейшая забота, взгляд потеплее… Фотосессия, о которой он даже не просил — и я опять в раздрае… И как это остановить не знаю… Хоть в другой город переезжай, ей-богу… Может быть тогда так перестанет болеть.

Антон слушает мою отповедь молча, продолжая удерживать зрительный контакт в зеркале заднего вида. В его молчании нет неловкости, но есть спокойное присутствие, ничего не требующее взамен.

Наверное, поэтому меня так прорвало. Перед случайным попутчиком, на которого мне плевать, и которому, в свою очередь, плевать на меня, не стыдно исповедоваться. Он не осудит, не обрушит на меня свои потаенные страхи и не станет сочувственно рассуждать о том, как низко я пала в своих страданиях. Просто потому, что понятия не имеет о высоте планки, которую я привыкла держать.

И даже выстави он меня на улицу прямо сейчас со словами о том, что устал слышать мое нытье, это ровным счетом никак меня не заденет. Мы друг другу никто. А боль способны причинять только близкие. И чем они ближе, тем смертельнее раны.

— Не думай, что ты одна такая, — медленно произносит Антон, когда я наконец замолкаю. — Я сам после развода год жил как в тумане. Работа, дом и встречи с дочкой по выходным. Все. Безвкусная жизнь на автомате.

— И как получилось из этого выбраться? – спрашиваю я, стирая остатки влаги с щеки тыльной стороной ладони.

— Главное, не хорохориться раньше времени. Со всем можно справиться, если позволить себе полноценно отгоревать. Может, у меня за полгода все закончилось, если бы я, как дурак, из штанов выпрыгивать не начал. Встретил жену с ее новым ухажером как-то на улице и все, понесло меня. Казалось несправедливым, что я тут страдаю, а она живет себе спокойно и радуется. В тот же день другу позвонил и в клуб пошел. Там девчонку какую-то снял, со всеми вытекающими… — Антон разводит руками и сипловато смеется. — А утром меня как нахлобучило по-новой. Паршиво стало, как в самый первый день. Поэтому всему свое время, Тей. Не надо сову на глобус раньше времени натягивать и себя ускорять. Пока горе не переживешь – ничего стоящего не появится. И забудь ты про это: слабая — не слабая. На работу ходишь, душ принимаешь, выглядишь прилично, так? Значит, еще какая сильная. Слабаки вон вены вскрывают, чтобы остальные узнали и спасать прибежали. А ты сильная. Просто времени еще мало прошло.