Онлайн книга «Визит «Полярного Лиса»»
|
— Старший социоинжинер Малинче Евксина, – подсказал каперанг Малинин. — Товарищ Малинче Евксина, – продолжил Сталин, – права целиком и полностью, но я даже не знаю, что тут делать, потому что за двадцать лет человеческую натуру не переделаешь. Люди у нас по большей части все те же, какие были раньше, и как мы ни стараемся, они не меняются. — Люди меняются, – возразила вождю Малинче Евксина, – но медленно, и короткоживущим хумансам трудно уловить эти изменения. Просто задача, которую вы перед собой поставили, имеет огромный масштаб, а сопротивление вашим действиям весьма велико. Частью это сопротивление осознанное, потому что некоторые понимают, что в спланированном вами мире для них не будет места, другая часть ваших противников, твердолобых ленинцев, сопротивляется из встроенного в человеческую психику здорового консерватизма, неосознанно считая – что бы ни делалось, все к худшему. Если дать вам не тридцать, а девяносто или сто лет власти, то вы это сопротивление непременно переломите. — Товарищ Сталин, – веско произнес каперанг Малинин, – единственное принципиальное отличие вашего Советского Союза от нашей Галактической Империи заключается в отсутствии у вас единоначалия, которое прямо необходимо любому государству, особенно в эпоху тяжких испытаний и великих свершений. То есть, единоначалие у вас есть, но, как и в случае с классовой структурой общества, оно неявное, стыдливо прячущееся за фиговый листок коллегиального управления. — Я что-то не понял, товарищ Малинин, – нахмурившись, спросил Сталин, – вы что-то хотите мне предложить? — Да, хочу, – ответил каперанг Малинин, – я хочу предложить вам принять на себя всю полноту неограниченной императорской власти. Военную, техническую и политическую поддержку в деле преобразования Советского Союза в единую, неделимую и непобедимую Советскую Империю мы вам обеспечим. В первую очередь мы гарантируем вам долгую, активную и здоровую жизнь, за время которой вы сможете достигнуть всех своих целей и собственными глазами увидеть результаты своих трудов. Вы практически единственный, кто на это способен. Решайтесь, товарищ Сталин! После этих слов в кабинете вождя повисла гробовая тишина. Предложение было сделано, вино было налито, теперь требовалось его пить… или не пить. Каждый из присутствующих должен был решать за себя – так что «кто не спрятался, я не виноват», ибо психосканер легко выявит лжеца, двурушника или просто человека, который не горит идеей, а исполняет обязательную программу. Первым это тишину нарушил как раз сам Вождь, без слова которого соратники боялись даже пошевелиться. Не принято было в этих кругах высказываться, не узнав заранее мнения Вождя. А то как бы чего не вышло – многие полезшие поперек батьки в пекло уже отправились туда, куда Макар телят не гонял; а иных – как Бухарина, Тухачевского, Зиновьева с Каменевым – и вовсе оформили врагами народа первой категории (расстреляли). Медленно, будто бы ему не предложили только что царства земные и небесные, вождь взял со стола распечатанную пачку «Герцеговины Флор» и, раскрошив папиросу, принялся не спеша набивать табаком свою знаменитую трубку. Закончив это священное дело, Сталин поднял взгляд на стоявшего по правую руку от него бригадного комиссара Щукина, который уже не чувствовал себя ни живым, ни мертвым. |