Книга Визит «Полярного Лиса», страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Товарищ капитан, – спросил я, – расскажите немного о своем мире, о том, какая там жизнь, как обстоит дело с классовым вопросом и вообще…

— Вы это зачем спрашиваете, товарищ генерал? – с некоторой настороженностью ответила она, – из личного интереса или по заданию партии и правительства?

— Из личного интереса, товарищ капитан, – искреннее ответил я.

— Ну тогда все хорошо, – с облегчением выдохнула капитан Таним, – только у меня две поправки. Во-первых – если этот разговор личный, а не служебный, то обращаться нам друг к другу можно по именам. Я буду называть вас Семен Васильевич, а вы обращайтесь ко мне просто Ария.

— Годится, Ария, – ответил я.

— Во-вторых, Семен Васильевич, – продолжила моя собеседница, – я должна сразу честно предупредить, что об обычной жизни в Империи я сама почти ничего не знаю. Ведь мы, Девы Войны, рождаемся в особых заведениях-питомниках у специально подобранных матерей-горхинь, у которых нас потом отнимают примерно в годовалом возрасте. При этом нашими отцами становятся лучшие из воинов-хумансов – то есть вас, самцов обычных людей, которых большинство из нас и в глаза-то никогда не видели. Тут надо учитывать, что горхини и хумансы принадлежат к разным, хоть и близким видам, которые не во всем совместимы по наследственности, и поэтому примерно четверть из родившихся младенцев умирают в возрасте до пяти лет от различных сбоев совместимости.

— Ария, – возмутился я, пораженный такой информацией, – но это же неправильно! У каждого человека должны быть отец и мать; у нас говорят, что семья сохранит свою роль основной ячейки общества даже при наступлении полного коммунизма…

— Так было всегда, – убежденно ответила Ария, – только при Кланах наших предшественниц фактически держали в рабстве, отказывая им в праве даже на собственную личность. Зато когда пришла Империя, мы стали равными всем остальным, и даже, более того, формальным отцом воительниц стали считаться не те мужчины, которые давали им свои гены, а сам Император. Он курирует и питомники, в которых мы рождаемся и растем, и кадетские корпуса, в которых из пятилетних девочек-несмышленышей делают настоящих воительниц. Император лично приезжает в Корпуса, когда нас выпускают в войска, и именно в его присутствии мы приносим присягу Империи. Он же является шефом корпуса штурмовой пехоты, и именно к нему мы апеллируем в случае каких-либо несправедливостей.

Немного помолчав, Ария добавила:

— Теперь, когда Империя потеряна, мы как бы считаемся сиротами… Но ничего, это ненадолго. Погодите немного, и скоро у нас будет новая Империя и новый Император-отец, ничуть не хуже старого… – Глаза ее при этом засияли особым блеском, словно мысленным взором она отчетливо видела все это прекрасное будущее.

Но я, услышав все это, от возмущения просто потерял дар речи. Это же чудовищно, несправедливо и ужасно негуманно! Специально рожать солдат для войны… Да уж, до такого не додумывался, по-моему, еще никто. Я знаю, что турки превращали в янычар захваченных в плен детей, но они не устраивали для этого специальных питомников! С дрогой стороны, сами эти воительницы, судя по словам Арии, вполне уверены, что их империя в достаточной степени компенсирует им неудобства от отсутствия обычной семьи и босоногого детства тем почетом и уважением, которые, как она говорит, им оказываются обществом.