Онлайн книга «Герой империи. Битва за время»
|
Я не могу сказать, что мой корпус понес от подобных атак серьезные потери, но вся эта деятельность сильно замедляет наше продвижение, срывает выполнение задачи и загружает работой ремонтные батальоны, у которых и без того хлопот невпроворот. Если бы сейчас были лучшие времена, то я бы вызвал воздушную поддержку «штуками» из эскадры пикирующих бомбардировщиков, чтобы те атаками с пикирования расчистили нам дорогу. Но времена сейчас совсем не те. «Штуки», конечно, вызвать можно, но на этот зов все равно никто не прилетит. Проклятые «белые демоны» сожгли люфтваффе дотла, тем самым лишив нас воздушной поддержки. Это и есть реальность, данная нам в ощущениях – настолько же действительная, как и тот налет большевистских бомбардировщиков, который обрушился на части нашего корпуса при их переправе через Припять. Много немецких солдат утонуло тогда в водах этой русской реки или было убито. Если бы у меня была возможность, я бы обязательно спросил у пришельцев, почему они воюют за этих бестолковых русских, а не за тех, кто по-настоящему достоин их уважения. Но они мне явно ничего не ответят, а впереди у нас такой путь, что чем дальше по нему идешь, тем страшнее становится. Мы несем потери, но при этом ни на шаг не приближаемся к конечной победе. Напротив, мы сейчас от нее дальше, чем были в начале похода. Да и как же нам быть иначе, ведь впереди – окончательное поражение, за которым последуют ад, беспросветная внешняя тьма и непрерываемый зубовный скрежет… Часть 8 21 июля 1941 года, поздний вечер. Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина. Ближний круг вождя включал в себя самых старых и преданных соратников. Молотов, Ворошилов, Берия, Маленков… в Ленинграде есть еще Жданов, но он уже не на том счету. Там, на Кировском, сейчас свирепствует Мехлис, выметающий мусор из-под всех ковров; и от тех выводов, которые он уже сделал, товарищу Жданову становится нехорошо (как бы не помер от инсульта-инфаркта раньше времени, без всякой помощи пресловутых «врачей-убийц»). Мехлис, конечно, тоже соратник, но уж больно специфический. Такого лучше держать подальше от себя и поближе к разным нехорошим людям, которых требуется направлять на путь истинный. Из оставшихся соратников вождь может положиться только на помощь трудоголика Молотова и лучшего менеджера всех времен и народов (вычитал в Синей Книге) Берию. Ворошилов в последнее время откровенно сдал и годится только в качестве памятника самому себе, а Маленков, хитрющий и умнющий, при этом все же воспринимает себя не как соратника, разделяющего идеи вождя, а как высококвалифицированного исполнителя. Все же прочие не больше чем флюгера, с радостью колеблющиеся вместе с линией партии и не имеющие при этом никаких твердых идейных установок. Поэтому совещание в узком кругу состоялось в формате: Сталин, Молотов, Берия и Малинче Евсина – на ближней даче в Кунцево; каперанг Малинин, Ватила Бе и маршал Шапошников – на «Полярном Лисе». С начала войны прошел месяц; немецкая армия продолжала наступать, однако делать это у нее получается все хуже и хуже. Теперь ее подвижные соединения уж не пронзают насквозь растрепанные и неуправляемые массы советских войск, стремительно развивая наступление вглубь территории СССР, а едва ковыляют на восток, с натугой преодолевая сопротивление передовых частей РККА. В последние дни у советского командования появилась твердая уверенность, что дальше линии Западная Двина – Днепр – УРы старой границы на Украине противник не продвинется. |