Книга Герой империи. Битва за время, страница 126 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Кстати, с приходом в Бобруйск нас ждали не только приятные вещи в виде эшелонов, битком набитых всем необходимым для нашего снабжения: от тяжелых гаубичных снарядов до свежих комплектов обмундирования, износившихся за месяц войны; но и идиотский приказ сдать на фронтовые склады все некомплектное и трофейное вооружение. Чтобы я своими руками разоружал боевые части, которым, быть может, завтра снова идти в бой?! Да не в жизнь!!! Но интенданты были настойчивы в своих распоряжениях, и мне пришлось обратиться к Ватиле Бе. Честное слово, я не нарочно, я просто думал, что она посодействует отмене этих неумных распоряжений, но вместо этого товарищ Ватила приняла это безобразие слишком близко к сердцу и принялась бушевать так, что полетели интендантские головы. Что ей стоит дом построить, если она может без предварительного уведомления лично делать доклад товарищу Сталину.

Мне Ватила Бе объяснила эту кровавую вакханалию так: уж если начало Великой Войны не отучило людей от их канцелярских замашек, повинуясь которым, эти персонажи зло творят значительно охотнее, чем добро, то лоб, намазанный зеленкой – вполне адекватное воздаяние за все негативные поступки. Одновременно она посодействовала тому, чтобы это правило выполнялось только для частей, находящихся в глубоком тылу на переформировании, но не для тех батальонов и полков, которые насмерть стоят перед натиском численно превосходящего врага в первом и втором эшелоне обороны. А то сейчас все командиры, начиная с уровня командиров отделений и заканчивая командирами бригад и дивизий, озабочены только тем, чтобы уберечь от взора проверяющих разнообразные нештатные единицы вооружения. А это нехорошо, активность командиров должна уходить не на разную бесполезную имитацию бурной деятельности, а на действительно важные дела – например, совершенствование обороны, улучшение материального довольствия или боевую подготовку подчиненных. К тому же у нас нарисовалась еще одна неприятность. Местные интенданты отказываются отпускать бойцыцам штурмовой пехоты тройной продовольственный паек. Говорят, что не положено; максимум двойной, и только для тех бойцов, рост которых превышает метр девяносто. И тут тоже пришлось надавить. Еще не хватало, чтобы кто-то из моих бойцов испытывал голод, когда можно избежать такой неприятности.

Для ознакомления со сложившейся ситуацией в Бобруйск приехал командующий Западным фронтом генерал армии Жуков. М-да, видали мы карликов и покрупнее. Хорошо хоть товарищ комфронта не начал сразу, с порога, орать на меня, будто базарная баба, заставшая благоверного за разглядыванием непотребных картинок. Говорят, привычка хамить подчиненным за ним водится. Но с меня прямого подчинения товарищу Сталину еще никто не снимал, по крайней мере, такого приказа до меня не доводили – на что и было строго указано товарищу генералу армии. Орать, мол, на меня себе дороже. От такой наглости тот слегка обалдел, но хамский тон сбавил. Скорее всего, потому, что за моей спиной нарисовалась серьезная до невозможности тактик-лейтенант Алиль Фа. Ну что делать бедной девушке, если ее рост превышает два метра и она не может скрыться даже за моей широкой спиной.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии, – говорит она, приветливо обнажив чуть заостренные белоснежные зубы. – У вас какие-то вопросы к товарищу генерал-лейтенанту?