Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 52 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

30 августа 1941 года, вечер мск. Околоземная орбита, высота 400 км, разведывательно-ударный крейсер «Полярный Лис».

Командующий 13-й армией РККА – генерал-лейтенант Константин Константинович Рокоссовский.

Это был мой первый полет «наверх». Космический крейсер… Терра инкогнита. Маленький кусочек пока еще неведомой мне Русской Галактической Империи, присоединившийся к Советскому Союзу в борьбе с гитлеровской Германией. Для меня и моих товарищей за словом «империя» скрывается нечто косное, неповоротливое и безразличное к нуждам людей, зацикленное только на благополучии правящего класса. Осыпанная золотом и бриллиантами знать празднует трехсотлетие династии Романовых или открывает начало нового века грандиозным новогодним балом-маскарадом, где все наряды стилизованы под боярские одежды допетровской Руси… в то время как тысячи крестьянских детей умирают от голода, а правящая клика стыдливо повелевает именовать это явление недородом. По всей России доброхоты по копеечке собирают деньги, чтобы купить голодающим немного хлеба, а царские любимцы гноят эту пшеничку в пакгаузах и эшелонах.

Но для имперцев, с которыми я достаточно плотно общался по долгу службы, слово «империя» имеет совсем другое значение. Там, до того как они сорвались в наш мир, именно император и его соратники – графы и маркграфы – были гарантом того, что ни одно доброе дело не останется невознагражденным, и ни одно зло ненаказанным. Об этом мне говорили рядовые бойцыцы штурмовой пехоты, темные эйджел, а также бойцы и командиры из числа егерей Вуйкозара Пекоца. Вот уж где в буквальном смысле дружба народов и каждой твари по паре. Если для штурмпехотинок, лишенных обычного родства, Империя была родной матерью, а император суровым, но справедливым отцом, то и все остальные тоже считали свою Империю наилучшей формой государственного устройства. Хорошо учись, сражайся, работай – и всем будет безразлично, из какого социального слоя или класса происходят твои родители. Империя щедра к трудолюбивым талантам и беспощадна к неучам и бездельникам. Мне говорили, что там были известны графы, поднявшиеся к своему титулу из сыновей пеонов и дети графов, впавшие в полное ничтожество.

Что-то подобное в Российской Империи было во времена Петра Великого, но потом все вернулось на круги своя и в верхушку власти снова стали попадать не по уму и заслугам, а по знатности рода – эти-то люжи в итоге и довели великую страну до Февраля, а потом и до Октября семнадцатого года. Да я сам в августе четырнадцатого добровольно ушел на фронт германской войны, воевать за свою страну. А потом, в семнадцатом, так же добровольно, по велению души, я вступил в Красную Гвардию, чтобы сражаться за народное счастье, в то время как большинство из моих соотечественников-поляков подались к прохвосту Пилсудскому строить Польшу от моря до моря. Ну и Бог им судья, мне с ними было не по пути. Я ни на минуту не пожалел о том, что пошел с большевиками, даже тогда, когда подвергался пыткам во внутренней тюрьме НКВД по Ленинградской области на Шпалерной улице. В результате партия разобралась, кто есть кто. С меня сняли все обвинения, освободили из тюрьмы, восстановили в звании и в партии, а мерзавца и кровавого маньяка Заковского и его подельников приговорили к расстрелу.