Онлайн книга «Герой империи. Сражение за инициативу»
|
— Да, – подтвердила Малинче Евксина, – могут. Но только в том случае, если соглашения им невыгодны. А они им выгодны в любом случае, и их разрыв станет признаком трусости и слабоумия. К тому же, получив индивидуальные характеристики психополя основных игроков и проведя их персонализацию, мы будем в состоянии вести за ними наблюдение хоть двадцать четыре часа в сутки, куда бы они ни удалились. Глобальная система – она такая… мягко выражаясь, вездесущая. — Хорошо, товарищ Малинче, – сказал вождь, переглянувшись с Молотовым и Берией, – давайте еще раз обсудим выгоду, которую немецкие генералы планируют получить от вашего соглашения. — Для начала надо сказать, – сказала Малинче Евксина, – что дейчи очень не хотят введения у себя вашей советской системы. Они хотят видеть у себя дома нечто более привычное и человекообразное, и имперская государственная система подошла им лучше диктатуры пролетариата. Три жупела, которые использует вражеская пропаганда: национализация, колхоз, комиссар. Империя в этом смысле кажется им более приемлемым вариантом. Когда наша штурмовая пехота вместе с вашими бойцами вела бои в Ивацевичах и Минске, после себя она оставила некоторое количество, как говорят археологи, артефактов. В основном это были упаковки суточных рационов и лекарств, которые применялись при оказании первой помощи вашим раненым красноармейцем. Обычно подобный мусор при оставлении места временного расквартирования положено кремировать или вывозить, но тут поступило распоряжение оставить все на месте пребывания. С пропагандистскими целями… — Постойте, товарищ Малинче, – сказал вождь, пряча в усы хитрую улыбку, – скажите, а у вас в Империи колхозы были? А то я в этом пока еще не разобрался. — У нас все было, – ответила Малинче Евксина, – и казенные владения, функционирующие исключительно в государственных интересах, и земли, принадлежащие кланам светлых эйджел (с приходом Империи они были перерегистрированы как семейные корпорации), и индивидуальные земледельцы, часть из которых предпочла объединиться в соседские кооперативы, а часть – в семейные. Семейный кооператив – это тоже что-то вроде клана, только на вашем, хумансовском уровне. Представителям многих народов вести дела с кровными родственниками гораздо удобнее, чем со всякими встречными-поперечными. — Так значит, товарищ Малинче, – хмыкнул Берия, – у вас в Империи все-таки имели место помещики-латифундисты? — С одной стороны, – ответила Малинче Евксина, – клан светлых эйджел, владеющий земельными угодьями, очень похож на помещика, а с другой стороны, он напоминает и на ваш колхоз, поскольку эйджел не признают за индивидами права владеть движимым и недвижимым имуществом. Кланы светлых эйджел совместно владеют земельными угодьями, а темные эйджел – своими кораблями. Это их образ жизни. Там, у себя дома, я служила Империи, но всегда знала, что если я выйду в отставку и вернусь домой, мой клан непременно примет меня обратно. Я там своя. — Ну, знаешь ли, Лаврентий, – сказал Сталин, – жизнь бывает гораздо сложнее наших представлений о ней. Кооператив – социалистическая форма совместного владения средствами производства, а акционерное общество – капиталистическое. Кланы эйджел можно рассматривать и с той, и с другой стороны, но есть мнение, что в Империи, несомненно, все же был построен социализм, пусть даже в очень странной, немарксистской форме. Это, как говорится, тактика, а вот в стратегии мы с имперскими товарищами сходимся на сто процентов. Так что давайте послушаем товарища Малинче – какие выводы сделала германская разведка, копаясь в специально оставленных для них грудах имперского мусора… |