Онлайн книга «Герой империи. Сражение за инициативу»
|
— И как ты думаешь, Гарри, – спросил Рузвельт, – сколько времени удастся продержаться плохому парню Гитлеру, прежде чем русские и пришельцы окончательно разломают его тысячелетний Рейх? — Я далеко не Сивилла, – ответил Гопкинс, – поэтому не жди от меня судьбоносных пророчеств, но не думаю, что это продлится слишком долго. Рождество русские и их друзья будут встречать уже в Берлине или даже в Париже. После того, как падет вермахт, перед ними будет открыта вся Европа. Старик Уинни (Черчилль) не в силах будет воспрепятствовать им хозяйничать во Франции, Бельгии и Голландии, как он не в силах был хоть что-то возразить, когда эти места оккупировал германский Третий Рейх. — Думаю, ты прав, – согласился Рузвельт, – и мы тоже не сможем им помешать. Ни у пришельцев, ни у русских просто нет ничего такого, на что мы могли бы надавить, вынуждая их вести себя поскромнее. Мы уже ввели против них свое моральное эмбарго, но его результат только самую малость отличался от никакого. Большевики все-таки разгромили финнов и заполучили свой плацдарм на Карельском перешейке. А в эту войну финны сидят тихо как мыши и боятся даже пошевелиться, чтобы о них ненароком не вспомнили и не привели к общему знаменателю. — А о них непременно вспомнят, – вздохнул Гопкинс, – не могут не вспомнить. Как и о прочей европейской мелочи, которая после краха Третьего Рейха останется совершенно беззащитной. И что хуже всего – со временем Альянс пришельцев с русскими обязательно вспомнит и о нашей Америке. И вот тогда нас не спасут ни два океана, ни могучий морской флот, ни вторая поправка[10] к Конституции. Нас попросту уничтожат, как мы когда-то уничтожили индейцев. Рузвельт посмотрел на своего старого приятеля и вздохнул. — Все не так плохо, Гарри, – сказал он, – хотя и приятного в сложившейся ситуации, конечно же, немного. Об этом мало кто знает, но нам удалось вступить в радиоконтакт с той штукой, которая крутится вокруг нас по орбите. Даже мои министры пока не в курсе. Как ты уже знаешь, Генри Уоллес и Корделл Халл полетят в Москву разговаривать с дядей Джо и добиваться контактов с пришельцами через него, а ты, не ставя никого в известность, полетишь прямо наверх, чтобы провести неофициальные переговоры от моего имени… — Фрэнки, – Гопкинс покрутил пальцем в воздухе, – у тебя что, есть способ добраться до этой штуки? Насколько я понимаю, двести пятьдесят миль[11] – это чертовски высоко… наш лучший бомбардировщик способен подняться тысяч на тридцать футов или около того… — Да, Гарри, – подтвердил Рузвельт, – лично у меня способа добраться до этой штуки нет, но ты все равно на нее отправишься. Я же сказал, что нам удалось вступить с пришельцами в радиоконтакт. Плохому парню Гитлеру, когда тому это удалось, они прислали ультиматум: «сдавайся или умри», а нам (точнее, лично тебе) – приглашение прибыть к ним на борт для проведения переговоров, что все же внушает некоторый оптимизм… — Приглашение мне лично? – ошарашенно переспросил выведенный из равновесия Гопкинс. – Откуда они, черт возьми, Фрэнки, знают, кто я такой?! — Мне это неизвестно, – пожал плечами Рузвельт. – Эти пришельцы вообще знают много всего такого, что не положено знать простым смертным. А вот откуда им все это известно, я, прости меня, просто не знаю. Но твое имя было упомянуто особо. В качестве основного переговорщика они хотят видеть только тебя, а основная делегация будет, как говорится, только для прикрытия. О чем с пришельцами можно договориться и о чем нельзя – все это предстоит выяснить именно тебе. Времени у тебя на это будет предостаточно. Пока, как ты правильно сказал, бедняга Уоллес и Кордел Халл добираются на бомбардировщике до Москвы через Исландию и Финляндию[12], ты должен решить с пришельцами все вопросы и согласовать позиции, если, конечно, будет что согласовывать… |