Книга Герой империи. Война за Европу, страница 115 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А зачем им такая сложная конструкция? – недоумевая, спросил Кирилл. – Не проще было бы сделать ставку на одних коммунистов, похоронив всех остальных?

— Так вот и я задал господу Пекоцу этот вопрос, – сказал Борис, – и получил ответ, что истина лежит ровно посредине между крайностями. Той, что есть сейчас, и той, которую устроят коммунисты, дорвавшись до монопольной власти. И вообще, в Империи не принято убивать власть имущих, с которыми можно договориться – мол, это пятнает их честь.

Тут возникла небольшая пауза. Неожиданно ее прервала Джованна – волнуясь, она сказала:

— Сегодня утром мне доставили письмо от родителей, переживших в Риме коммунистический переворот. Так вот – как оказалось, за ним тоже стояла Империя. Их люди пришли к Муссолини и крепко взяли его за жирную холку, заставив мирно передать власть местным коммунистам. Приходили они и к моему отцу, но он не получил такого предложения, как Борис. Нет, говорят, у тебя соответствующих талантов. У них там так: чтобы править какой-нибудь территорией, необходимы некие «императорские способности». Посланец Империи внятно сказал, что если бы у моего отца такие способности были, то двадцать лет назад Муссолини пришлось бы осваивать искусство дальних пеших прогулок, а не готовиться к захвату абсолютной власти в Италии. Ни один истинный король – не только по имени, но и по духу – никогда не потерпит рядом с собой проходимца, шута и шарлатана. Зато у моего мужа такие императорские способности нашлись, потому ему и поступило то самое предложение, что так тебя удивило.

— В Империи ни одна должность или титул не передаются по наследству, – сказал Борис. – Каждое поколение начинает жизнь с нуля с равными правами. Сын крестьянина, если у него будут соответствующие способности, станет королем, а сын короля, если вырастет ленивым бездельником, упадет ниже крестьянского сословия. В этом смысле имперские порядки беспощадны.

— Послушай, брат… – сказал Кирилл, – я вижу, что тебе все это нравится. Ты же всегда хотел доказать нашему отцу, что ничем не хуже его, а может, даже лучше, – но сейчас это тоже не важно. Скажи, в какой роли ты видишь меня? Ведь понятно же, что за просто так деятели Империи не будут раздавать прощение направо и налево…

— Ты станешь моей правой рукой и доверенным лицом, – сказал Борис. – Я останусь сидеть здесь, в Евксинограде, и предаваться тяжким размышлениям о будущем Родины, а ты будешь плести в Софии сеть из патриотических офицеров, коммунистов и всех тех, кто окажется приемлемым для новой власти. Все равно тебя всерьез никто не воспринимает, а потому наши враги не встревожатся, если ты начнешь встречаться с самыми разными людьми. И чтобы у тебя не осталось сомнений, скажу тебе, что обязанности монарха в строящейся Империи исполняет ни кто иной, как господин Сталин, вождь русских большевиков.

— Да, дела… – произнес Кирилл, потирая подбородок; вид у него был весьма озадаченный. – Кто бы мог подумать… Впрочем, та ярость, с которой пришельцы из космоса встали на сторону русских, давала возможность заподозрить нечто подобное…

— Ну как, ты согласен? – спросил Борис, с нетерпеливым ожиданием глядя на брата. – Или я зря обратился к тебе с этим делом?

— Разумеется, я согласен! – усмехнулся Кирилл и слегка хлопнул себя по коленке; глаза его сверкнули. – Ведь это же весело: стоять за кулисами политического театра и заранее знать, кто что скажет. А если серьезно, то я твой брат, и ты имеешь право рассчитывать на мою поддержку. – Тут он на мгновение задумался и затем спросил: – А теперь скажи, как ты дашь знать о нашем согласии господам из Империи? Неужто вывесишь над своим дворцом красный флаг, чтобы они увидели сверху и прилетели?