Книга Герой империи. Война за Европу, страница 56 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

С этими словами командир «Полярного лиса» развернулся и вышел из главного командного центра, а вслед за ним, поодиночке, потянулись остальные, за исключением членов команды, несущих навигационную вахту.

Тогда же и в том же планетарном секторе пространства, корабль клана Синие Огни.

Госпожа Сабейл мысленно разговаривала с Кораблем, положив руку на сферу обеспечения.

Корабль по имени Токан, выращенная из эмбриона темной эйджел, была принята в клан Синих Огней Большим Обрядом и считалась такой же родней, как и дочери, сестры и тетушки матроны. Госпожа Сабейл была умнее большинства других матрон, как темных, так и светлых кланов, и считала, что полная лояльность Корабля стоит этого не столь уж обременительного ритуала. Матрона клана Синих Огней для улучшения его благосостояния не гнушалась самыми скользкими с этической точки зрения заказами (вроде полетов за живым товаром в Запретную Зону) и имела деловые связи с воинствующими кланами, помимо прочего промышляющими откровенным пиратством. Поэтому Корабль, истово верный интересам ее клана, являлся для нее не излишней роскошью, а прямой необходимостью. Токан даже могла иметь личного аватара – чипированную еще в младенческом возрасте полусибху-полухуманса по имени Тюнэ, которая была ее глазами, ушами и языком за пределами собственного корпуса. Лучшим аватаром могла быть только чипированная темная эйджел, но в клане Синих Огней не было сестер с пустым от мыслей разумом. А это необходимое условие для того, чтобы подвергнуть подобной операции члена собственного клана.

И теперь Токан сама позвала к себе матрону по делу первостепенной важности.

— Госпожа, – мысленно сказал она, – я услышала поблизости гравитационный всплеск, словно еще один Корабль вышел из прыжка, а потом ощутила на себе чье-то пристальное влияние, будто на меня кто-то смотрит с недобрым интересом…

— Ерунда, моя девочка! – отмахнулась было Сабейл, – ни один корабль эйджел не способен завершить прыжок так глубоко в гравитационном поле звезды и не рассыпаться при этом на атомы…

— Но, госпожа… гравитационный всплеск был – вы можете проверить это по контрольной аппаратуре! – ответила Токан. – Я от него чуть не оглохла. И чужой Корабль после прыжка не рассыпался в пыль: хоть его нет на сканерах, я чувствую, как он на меня смотрит.

Матрона проверила записи аппаратуры, необходимой для контроля Кораблей с не столь высокой лояльностью как у Токан. И точно – гравитационный всплеск, а также вектор выхода из прыжка и предполагаемая масса чужого корабля были зафиксированы записями и однозначно говорили о том, что этот корабль не разрушился, иначе всплеск от выхода имел бы совсем другой спектр. И больше – ничего, будто сразу после завершения перехода чужак тихо растворился в пространстве… А вот это уже вызывало на коже матроны морозное ощущение, точно ее бросили в криогенную камеру без предварительной подготовки.

Она была далеко не молода: по земным меркам, госпоже Сабейл стукнуло триста сорок три года; и все это время она провела в космосе – сначала как Старшая Дочь своей матери, госпожи Ибейл, а потом, когда клан приобрел Токан и разделился, уже как самостоятельная матрона. А еще вскоре после разделения клана ей удалось родить сына, что было невероятной удачей. И после того как самец, заочно получивший имя Утайл Саб, достиг половозрелых кондиций и был погружен в сохраняющий сон, клан Синих Огней мог считать себя обеспеченным на многие циклы вперед… Но жадность (которую сама госпожа Сабейл называла предусмотрительностью) погнала ее в этот рейд вглубь запретной зоны к трижды запретной планете-прародительнице.