Книга Имперский союз, страница 130 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Неожиданно сидевший рядом с ними Гусар заливисто залаял. Какой-то, по всей видимости такой же, как они, любитель утренних прогулок, одетый в серый сюртук с тростью и моноклем, появился в конце аллеи.

— Спасибо, Александр Павлович, за очень полезную для меня беседу, – сказал царь, – надеюсь снова встретиться с вами и вашими друзьями сегодня вечером в Аничковом дворце.

— Всего доброго, – сказал Шумилин, сделав полупоклон и приподняв над головой цилиндр, – до скорой встречи.

И каждый из них пошел своей дорогой. Царь отправился в Зимний дворец, где его ждали текущие дела, доклады градоначальника и министров. А Александр, еще немного побродив по прекрасному во все времена года и во все эпохи Летнему саду, вышел на Фонтанку и не спеша пошел по набережной в сторону дома князя Одоевского. Он был задумчив и рассеянно смотрел себе под ноги.

Видимо, поэтому он не сразу заметил господина в сером сюртуке, встретившегося ему в Летнем саду, который, так же не спеша, шел за ним, не обгоняя и не отставая. У входа в подъезд Шумилин незаметно вынул из кармана небольшой цифровой фотоаппарат и сделал несколько снимков незнакомца. Похоже, тот так и не заметил, что стал участником фотосессии.

Проводив Шумилина до дома 35 по набережной Фонтанки и дождавшись, когда объект слежки скроется в подъезде, господин в сером быстрым шагом заспешил на Васильевский остров. Там на одной из линий в неприметном домике располагался магазинчик, торгующий разным колониальным товаром. Принадлежал он купцу из Ливерпуля Дэвиду Смиту.

Филера там уже с нетерпением ждали. Сам мистер Смит, дородный мужчина средних лет, с пышными рыжими бакенбардами и нездоровым румянцем на щеках, стоял за прилавком и меланхолично наблюдал через оконное стекло за прохожими. Кивнув ему, господин в сером прошел в конторку магазина. Там, дымя ароматной гаванской сигарой, его поджидал еще один джентльмен. Он был сухощав, подтянут, с седыми усами и настороженным внимательным взглядом. По осанке и привычке повелевать чувствовалось, что этот человек совсем недавно снял военный мундир.

— Ну, что, Джеймс, – спросил он, – ты узнал, кто этот господин и откуда он прибыл?

— Мистер Стефенсон, – сказал человек сером, которого звали Джеймсом Паркером. – Имя господина, недавно появившегося в Петербурге и неоднократно замеченного рядом с русским императором, нам пока не известно. Но живет он в доме, где обитают и другие странные люди. Как мы установили, все они являются гостями князя Одоевского.

— Ну, а что еще вы о них узнали? – нетерпеливо спросил мистер Стефенсон. – Ведь с их появлением в Петербурге стали происходить странные вещи.

— Видите ли, сэр, – задумчиво сказал Паркер, – действительно, от этих людей за милю несет какой-то большой тайной. К тому же, как нам удалось узнать, они пользуются необычными предметами. Например, пером, для которого не нужна чернильница.

— Да, действительно, все это как-то странно и необычно, – сказал мистер Стефенсон, отложив в сторону потухшую сигару. – К тому же в дом князя Одоевского зачастил граф Бенкендорф, после чего начались дворцовые интриги в отношении графа Нессельроде. И эта странная отставка обер-полицмейстера Кокошкина. Ваши люди узнали подробности того происшествия?

— Нет, мистер Стефенсон, – ответил Джеймс, – но я думаю, что через несколько дней у меня будет полная информация. Скажу только, что все были очень удивлены, когда человек, пользовавшийся до этого безграничным доверием императора, неожиданно был отстранен от должности и отправлен градоначальником в Тобольск.