Онлайн книга «Имперский союз»
|
* * * В Аничковом дворце уже началось «производственное совещание», на котором присутствовали все участники «ночи длинных ножей» – так окрестил произошедшее Шумилин-младший. Ротмистр Соколов, приехавший сюда прямо из здания у Цепного моста, рассказал, что задержанных поляков, после оказания первой помощи, уже начали допрашивать. Некоторые упрямились и молчали, не отвечая на вопросы. А некоторые, наоборот, перепуганные насмерть, трещали не умолкая, словно боясь, что как только они замолчат, их снова передадут в руки звероподобных жандармов, после чего за их жизнь не дадут и ломаного гроша. Следователи не успевали записывать все, что спешили сообщить им арестанты. По большей части они несли чепуху. Но кое-что интересное для ведомства Александра Христофоровича все же сообщили. Так, например, выяснилось, что сагитировал их приехать в Петербург из Варшавы британец, пообещавший хорошее жалованье и непыльную работу. К примеру, кого-нибудь избить или прикончить. Но все переговоры с этим британцем вел их старший, о котором шляхтичи знали лишь то, что зовут его Збышек и что во время мятежа в ноябре 1830 года в Варшаве он убивал русских солдат, а потом был правой рукой самого князя Адама Чарторыйского. Пан Збышек как-то раз проболтался, что у князя Адама в Петербурге осталось много знакомых и сторонников еще с той поры, когда он был министром иностранных дел России и лучшим другом императора Александра I. Шумилин, выслушав ротмистра, сказал, что он не сомневался в том, что, как он выразился, «эта ясновельможная сволочь» еще долго будет гадить России. В реальной истории князь Чарторыйский после восстания 1830–1831 года окопался в Париже, где поддерживал все антироссийские движения и занимался формированием польских отрядов, которые с оружием в руках боролись против России. Некоторые из «птенцов князя Адама» отправлялись на Кавказ, где в составе отрядов горцев воевали с русскими войсками. — Я вот что думаю, – сказал Виктор Сергеев, обращаясь к ротмистру, – Дмитрий Григорьевич, а не послать ли несколько толковых ребят из вашей конторы в Париж, чтобы отправить неугомонного князя в «страну вечной охоты». Я полагаю, что лишь пуля в голове угомонит этого поганца, и он наконец перестанет строить козни России. — Видите ли, Виктор Иванович, – смущенно сказал ротмистр, – я согласен с вами, но к сожалению, граф слишком щепетилен в такого рода делах. И он вряд ли отдаст приказ о, как говорят у вас, ликвидации князя Адама. — Гм… – задумчиво проговорил Шумилин, поглаживая короткую седую бородку, – я уважаю честность и щепетильность, а также рыцарское поведение Александра Христофоровича. Но как у нас говорят в народе, с волками жить – по-волчьи выть. Ладно, мы вернемся к этому вопросу чуть позже. А пока давайте прикинем, что нам делать далее… И вот тут, в самый разгар их обсуждений, в Аничков дворец приехали император, граф Бенкендорф и Адини. Николай и граф, несмотря на усталость, выглядели именинниками. А Адини смущенно поглядывала на мужчин, которые всего несколько часов назад рисковали своей жизнью во время схватки с вооруженными поляками. — Ну, что ж, молодцы! Хвалю! – царь обозрел воинство «спецов» из будущего, среди которых робко затерялся ротмистр Соколов. – Я знал, что вы управитесь с ляхами, которые бог весть что возомнили о себе. Жаль только, что не обошлось без жертв. Александр Христофорович, – обратился он к Бенкендорфу, – у убитого злодеями жандарма были жена и дети? |