Книга Имперский союз, страница 233 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Ничего, Степан, – сказал Виктор, – я тебе помогу. Скоро ты у меня будешь и читать и писать. Ты человек смышленый, так что, думаю, у тебя все получится. Да, вот еще что. Тут же будет жить и мой сын. Слушать его – как меня самого. Он охотиться любит – тут есть в округе дичь? – Степан кивнул, и Виктор продолжил: – Найди ему человека, который в лесу места для охоты подходящие знает. Сделаешь?

Степан снова кивнул, а потом сказал:

— Есть у нас охотники в селе, но, барин, вот в чем незадача. Дела у нас порой творятся разные… – конюх замялся. – Даже не знаю, как тебе, барин, и поведать-то об этом.

Тут он оглянулся по сторонам и, наклонившись к уху Сергеева, шепотом сказал:

— Я понимаю, барин, ты человек образованный и в сказки разные не веришь. Только случается у нас порой такое… В общем, слушай.

Давным-давно жил в здешних местах народ, чудью называемый. Были они язычниками и приносили жертвы кровавые в своих капищах в священных рощах. Одна такая роща была неподалеку от нашего села. Потом пришел сюда народ русский, православный. Чудь-язычников крестили, а рощу их, в которой идолы стояли, срубили. Осталась от нее только сосна одинокая, которую никто рубить не хотел, потому что слух про нее ходил такой – кто ее срубит, тот вскорости помрет.

— Так вот, барин, около этой сосны нет-нет да и случаются чудеса разные. То человек, который рядом с ней будет, каким-то образом оказывается унесенным таинственной силой на нескольких десятков верст от нее. А некоторым видения были разные – непонятные места казались, непонятные люди, непонятные машины. А кое-кто и вообще пропал бесследно… Это я к чему тебе, барин, говорю – пусть сын твой это место нечистое за версту обходит. Всякое может с ним случиться… Да и ты держи ухо востро.

— Занятные вещи ты мне рассказываешь, Степан, – задумчиво сказал Сергеев, – я пришлю к тебе сына и с ним одного моего друга. Ты покажи нам место, где роща эта была, и сосну ту чудную. Договорились?

Прибывший в прошлое Игорь Пирогов с головой погрузился в дела XIX века. Для начала он отправился… правильно, куда еще может отправиться настоящий моряк – только в Кронштадт.

Добрался он туда в сопровождении лейтенанта Гвардейского флотского экипажа Николая Карловича Краббе. Тот только что вернулся из неудачной экспедиции в Хиву, которую организовал командующий Оренбургским корпусом генерал-лейтенант Перовский. Это был полный веселый 26-летний офицер, никогда не унывающий и не стесняющийся пошутить над собой.

Пирогов знал, что этот лейтенант со временем дослужится до полного адмирала и станет управляющим морским министерством. Именно при нем русский парусный флот станет паровым и броненосным. Ему принадлежит заслуга в устроении первых наших военно-морских баз на Дальнем Востоке и в создании боеспособных океанских эскадр.

Николай Карлович, несмотря на свою фамилию и отчество, считал себя русским человеком. Как-то раз он услышал высказывание одного остряка, назвавшего его «немчурой», страшно обиделся и воскликнул: «Помилуйте! Ну, какой же я немец? Отец мой был чистокровный финн, мать – молдаванка, сам же я родился в Тифлисе, в армянской его части, но крещен в православие. Стало быть, я – природный русак!»