Книга Имперский союз, страница 404 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Бог в помощь, господа, – приветствовал моряков подполковник.

— Бог, Бог, да и сам не будь плох, – по привычке проворчал Пирогов. – У нас вроде все идет нормально. Ну, а про ваши дела, как я понимаю, Олег Михайлович, лучше не спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.

— Да ладно вам обижать нас, скромных тружеников спецслужб, – улыбнулся Щукин. – Нам бы сейчас побыстрее попасть в Петербург. Много чего интересного и важного мы везем туда. Вы уж постарайтесь, чтобы дорога наша не затянулась.

— Олег Михайлович, – вступил в беседу лейтенант Невельской, – вы – человек сухопутный, и считаете, что ходить по морям – это то же самое, что путешествовать по почтовому тракту на тройке. А море полно опасностей, и не всегда те, кто уходят в плаванье, возвращаются назад.

— Вот-вот, – проворчал Пирогов, – тем более что мои старые косточки предсказывают приближающийся сильный шторм. А мои предсказания почти всегда сбываются. Так что, господа, не мешало бы к нему как следует подготовиться.

Стоящие на мостике дружно закивали головами. Щукин поморщился – он плохо переносил сильную качку – и отправился в свою каюту.

* * *

Похоже, что император неспроста познакомил генерала Перовского с гостями из будущего. Николай прекрасно понимал, что рано или поздно русским войскам придется наведаться и в Бухару, и в Хиву, чтобы обезопасить южные границы империи от набегов среднеазиатских грабителей. Ведь на Востоке тамошние правители уважают только силу. Других способов договориться с ними просто нет.

Перовский, познакомившись с материалами, хранившимися в памяти ноутбука Виктора Сергеева, был просто шокирован. Крымская война, причиной которой стала преступная дипломатия канцлера Нессельроде, предательство Австрии, трусость Пруссии, которая принимала решения с оглядкой на Париж, Лондон и Вену – все это поразило генерала до глубины души.

А узнав о позорном поведении командующих русской армии на Дунае и в Крыму, Перовский пришел в бешенство. Он готов был чуть ли не сию минуту помчаться в Петербург, чтобы найти там и вызвать на дуэль светлейшего князя Меншикова. Александру и Виктору с большим трудом удалось успокоить генерала.

— Боже мой! – восклицал Перовский. – Лучше бы мне не знать всего этого! Какой позор, господа, какой позор! Генерал Кирьяков грозился «закидать противника шапками», а во время сражения при Альме оказался пьяным и самовольно оставил ключевую позицию, из-за чего и было проиграно сражение. А генерал Жабокрицкий, из-за нераспорядительности которого мы проиграли сражение при Инкермане!..

— Василий Алексеевич, – сказал Сергеев, для которого Крымская война была, скажем так, «фамильным хобби», – этот самый Жабокрицкий в мае 1855 года ослабил гарнизоны Камчатского люнета и Селенгинского и Волынского верков в Севастополе. А когда ему доложили о подготовке противника к штурму, он вдруг срочно «заболел» и сбежал в тыл, бросив на произвол судьбы вверенные ему войска. Из-за этого французы захватили наши укрепления, что впоследствии привело к падению Малахова кургана и сдаче Севастополя.

— Господа, – взволнованно сказал генерал, – ради бога, скажите мне – что можно сделать, чтобы в нашей истории не повторилось то, что произошло в вашей?

— Василий Алексеевич, – Шумилин попытался успокоить Перовского, – государь уже сделал многое для того, чтобы исправить положение. Самое главное – отправлен в отставку граф Нессельроде, стараниями которого Россия оказалась вовлеченной в эту войну. Ведь тогда фактически вся Европа выступила против нас. И это вместо благодарности России за то, что она спасла эту Европу от Наполеона!