Книга Вечерний Чарльстон, страница 19 – Александр Харников, Максим Дынин

Кристиан вытащил из кармана сложенную вчетверо бумажку и зачитал:

— «После того, что мой муж Джон О’Халлоран сделал, я не смогу с ним больше жить, но я не смогу жить и без него. Прошу передать ему этот чемодан, и пусть тот, кто его найдет, помолится за мою грешную душу и возьмет себе эти деньги, чтобы выпить за ее спасение. Остальные мои вещи можете продать и разделить выручку между командой. Мой муж проживает ныне в деревне Хёстеркёб к северу от Копенгагена. Молли О’Халлоран».

Когда мой человек вошел в каюту, двое матросов пытались открыть чемоданчик. Он достал свой пистолет и потребовал, чтобы они привели капитана. Капитан же впал в ярость, услышав о позорном поступке своих людей, и согласился передать чемоданчик моему человеку, который пообещал немедленно отвезти его мужу покойной. Кроме того, он вместе с капитаном осмотрел каюту – два чемодана с женской одеждой и обувью, а также разными другими мелочами, зимнее пальто, муфта, теплая шапка… А в жаровне – обгорелые остатки бумаг, судя по всему, черновиков предсмертной записки. Мой человек отвез чемоданчик сэру Теодору – жившему под именем О’Халлорана, я вам об этом писал.

Я кивнул, а он продолжил:

— Тот был просто убит горем. Лицо его почернело, а по щекам катились слезы. Получив чемоданчик, он открыл его – в нем были драгоценности, деньги и конверт, который он вскрыл и прочитал содержимое, после чего зарыдал в голос. Мой человек поспешил откланяться и вышел.

— Благодарю вас, Йенсен, – я почувствовал, что мой мир перевернулся. И это несмотря на то, что ни Филонов, ни его супруга – или невеста? – не просто не были мне родней – они даже не принадлежали к моему племени. Но как ему могло в голову прийти изменить невесте – или все-таки жене?

— Йенсен, известно ли вам что-либо о том, что они успели пожениться?

— Я уверен, что этого не произошло. Тем более что мужем и женой они назвались уже при въезде в дом. В церкви они ни разу не были, а посещал их практически лишь только тот человек, который нашел для них дом – некто Хэберле, немец из какого-то государства на юге Германии. Лишь пару раз он приезжал с приятелем. Сами же эти двое нередко ходили в местную «кро» – так именуются в Дании пивные…

— Я знаю, Йенсен.

— …но никуда из района не выезжали. Они вообще вели затворнический образ жизни. Разве что Хэберле месяц назад зашел в одну пароходную компанию и купил два билета первого класса на корабль, который первого марта делает первый рейс сезона в Нью-Йорк. Для них либо для кого-нибудь другого, мне неизвестно.

— Понятно… Йенсен, вас накормят, и вы можете заночевать здесь же, на вилле.

— Нет, барон, я лучше вернусь – у меня множество дел, не связанных с этим Фэллоном.

Я поинтересуюсь, не нашли ли утопленницу. Впрочем, труп, скорее всего, уже объели рыбы и крабы.

— Может, и так, но вы правы, Йенсен – хотелось бы расставить точки над i и перечеркнуть t^[13]. И ни в коем случае не выпускайте Фэллона из виду – даже когда он отправится в Нью-Йорк.

— Я распорядился купить еще один билет на тот же рейс, только вторым классом, чтобы мой человек не мозолил Фэллону глаза. Пошлю Мадсена, он смышленый малый.

— Я очень вам признателен, Йенсен. Деньги на расходы, а также ваше вознаграждение, вам выдадут, я распоряжусь.