Книга Вечерний Чарльстон, страница 71 – Александр Харников, Максим Дынин

Была у меня мысль попросту раствориться в здешней норвежской диаспоре, а то взять и отправиться куда-нибудь на Дикий Запад, например в Канзас, где, по словам моего кузена Арвида, были нужны люди, умеющие не задавать вопросов и стрелять – как по индейцам, так и по представителям конкурирующих группировок. Но я отдавал себе отчет, что у барона длинные руки, и что меня рано или поздно найдут и прикончат. Так что, мистер Фэллон, наконец-то пришло ваше времечко – если я вас доставлю по нужному адресу, то все мои неудачи будут забыты.

Я пару раз выслеживал этого баронета, сопровождая его от гостиницы, в которой он остановился. Взять его без шума было непросто, и любой срыв акции заставил бы местную полицию встать на уши. Да, я теперь обитал в другом городе – Бруклине, неподвластном полиции Нью-Йорка^[65], а своих полицейских там было всего две дюжины, и их не интересовали преступления вне их территории^[66].

На дело я подговорил своего кузена Энока и двоих его дружков – они, как оказалось, любили «работать» в Манхеттене и знали его как свои пять пальцев. Если бы это мне было известно заранее, то я не стал бы обращаться к этим проклятым ирландцам… А еще они знали, когда в город прибудет очередной корабль с новыми иммигрантами, и кто-то из их шайки постоянно дежурил у выхода из замка Клинтон, чтобы завербовать кого-нибудь из новоприбывших на тяжелую и низкооплачиваемую работу на заводах и в мастерских Бруклина. И сегодня с утра английский корабль под названием «Веселая вдова» пришел в Манхеттен. А мой кузен был лично знаком с частью его команды и договорился о том, что на обратном их вояже – который, как правило, был практически пустым, потому что на нем возвращались те, кого в Америку не пустили – будем присутствовать я, мой кузен и некий знакомый, которого поместят в корабельный карцер – был, оказывается, такой и на «Веселой вдовушке».

Ну вот, наконец-то я дождался… Лишь только баронет подошел к нише в стене, в которой я затаился, поджидая его, я стремительно набросился на него сзади и прижал к его носу и рту тряпку, смоченную какой-то гадостью из бутылки, выданной мне бароном. Эта дрянь называлась то ли «формохлор», то ли «хлороформ», мне ее название было ни к чему, лишь бы она подействовала так, как мне рассказал барон. Он не обманул – проклятый русский чуть потрепыхался и обмяк, словно он был тряпичной куклой. Я облил его дешевым виски, и мы с Эноком поволокли Фэллона к «Веселой вдове». Со стороны посмотреть – обычное дело – три подгулявших моряка возвращаются из кабака. Только один из них оказался слабаком, и не может даже переставлять ноги. Чтобы все выглядело натурально, мы облачились в матросскую форму, а на русского напялили матросский колпак. Если бы мы выходили с корабля, то у нас наверняка проверили бы документы, а так до нас никому не было дела.

Ну что ж, подумал я, дело сделано. Я спросил у знакомого Энока, когда корабль уходит в море – ранее нам было обещано, что это произойдет не позднее, чем через день. Но ответ меня сразил наповал – выход ожидался только через неделю, не меньше. Дескать, механик обнаружил в паровой машине какие-то неполадки, и корабль будет исправлять их в порту, где всегда есть возможность пригласить толкового механика и заказать нужные запчасти.