Онлайн книга «Вечерний Чарльстон»
|
Я подумывала броситься в Ист-Ривер с одного из корабельных пирсов – плавать я не умела и наверняка бы утонула. Жить, конечно, хотелось, да разве это можно назвать жизнью? Как мне рассказала мама, мой дед Альфред узнал, что мама забеременела от его сына, которого также звали Альфред. Обыкновенно в таких случаях дети попросту рождались рабами, но дед оказался человеком другого склада. Он даровал маме вольную, а также выдал ей денег, присовокупив, что он не хочет, чтобы его внук или внучка, пусть и с четвертью негритянской крови, росла в нищете. Увы, мама, не успев получить вольную, выскочила замуж за какого-то негра, который пообещал ей золотые горы. Он увез ее в Бостон, где, по его словам, для черных был рай на земле. Но для нее эти месяцы были адом – он ее, беременную, постоянно избивал, а затем отобрал у нее почти все деньги и выставил ее на улицу незадолго до моего рождения. Она бы вернулась в Миссисипи, но у нее попросту не хватило денег. И, как только я родилась, она сумела поступить к кому-то в услужение, несмотря на «довесок» в моем лице. Умерла она при родах, забеременев от очередного нанимателя, когда мне было четырнадцать лет. И я осталась совсем одна. Мне повезло, что мама собиралась переходить на новое место работы, и после ее смерти миссис Шмидт – старая немка, все еще говорившая с сильным акцентом – взяла меня вместо нее. Единственным условием ее было, чтобы я ни в коем случае не спала с ее сыном Гербертом. Тот действительно сначала делал мне знаки внимания, а потом попытался прижать меня к стене. Я завизжала, миссис услышала, отдубасила сынулю тростью, а меня даже похвалила за отпор. Но скоро она умерла, и через два дня Герберт сначала изнасиловал меня, а потом выставил на улицу, забрав почти все мои сбережения и пригрозив мне, что, если я на него пожалуюсь, он обвинит меня в краже или хуже. Делать мне было нечего, в услужение меня никто не брал без рекомендательных писем, жить мне было негде, и я поселилась на последние деньги в единственном месте в городе, где жили негры – в северной части Бикон-Хилл, тогда как южнее селились небогатые белые, нередко иммигранты[76]. А потом оказалось, что этот Герберт меня еще и обрюхатил. И женщина, у которой я снимала комнату, посоветовала мне обратиться к одной старой негритянке, жившей в двух кварталах от нее, которая умела травить плод. Я последовала совету, но у меня после этого долго между ногами текла кровь, и я потратила последние деньги на то, чтобы обратиться к врачу – там же, в Бикон-Хилл. Врач оказался недавним иммигрантом из Германии, которому никак не удавалось получить разрешение на работу в Массачусетсе, и поэтому он лечил негров и брал довольно мало. Он сумел остановить кровотечение, но после этого погладил меня по голове и сказал: — Девочка, у меня для тебя плохие новости. Ты вряд ли когда-нибудь сможешь забеременеть. Помнится, я заплакала, а он покачал головой: — Тут уж ничего не поделаешь. Давай сделаем так. Деньги я у тебя возьму, когда у тебя будет место – сейчас они тебе нужнее. — Да где же я его найду, это место, кому я теперь нужна? — Попробую тебе помочь. И через неделю Фриц Фишер – так звали врача – отвел меня к миссис Бэнкс, предупредив меня, что от меня могут требоваться и, как он сказал, «другие услуги». Сам он, кстати, и не заикнулся о подобных «услугах», хотя я чувствовала, что я ему понравилась. Кстати, когда я наконец-то принесла ему требуемую сумму, он отказался ее брать – «девочка, пусть это будет подарком для тебя» Я до сих пор молюсь о нем каждый день… |