Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
Так вот, оказывается, куда меня занесло… Находилось оно на северо-восточной окраине города, чуть ли не за его чертой – где-то здесь кончается город и начинается Калиновка. Значит, я на улице Шоссейной… Чуть дальше начинается частный сектор, маленькие домишки, какая-то часть из них после «евроремонта», большинство в первозданном виде. И, что немаловажно, в одном из них живет мой старинный приятель и сослуживец по Афгану, Орест Лещишин. Квартиру он после расставания с очередной супругой каждый раз оставлял новой бывшей и переселялся в этот домик. По его словам, он два раза уже зарекался жениться на галичанке – и два раза наступал на те же грабли, что и в первый раз. Домик этот – ничего особенного, хотя деньги у Ореста имелись. Но у жилища Ореста имелось еще одно немаловажное преимущество – к калитке в сад можно подойти и по полю, минуя улицы, где меня кто-нибудь мог увидеть. И если учесть, что я голый и, скорее всего, весь в синяках, мне не стоило привлекать внимания. А на Ореста я мог положиться, как на самого себя. Позывной у него был «Колумб» – «я из Коломыи, так что подходит». Кто ж знал, что через несколько лет эта версия какого-то свидомого придурка – что Колумб, мол, был из Коломыи – войдет в украинские учебники истории… Вообще, конечно, западенцы разные бывают, но Орест оказался классным мужиком. В Афгане я его два раза выносил из-под огня. В первый раз он вернулся в строй, во второй, аккурат перед дембелем, ранение оказалось более серьезным, и, когда я его тащил, прилетело и мне – именно с тех пор я и хромаю. Потом мы с ним переписывались, и вдруг звонок в дверь, и на пороге стоит Колумб собственной персоной. Мол, решил посмотреть, как тут люди живут. Прожил у меня месяц, вернулся домой, а еще через некоторое время приехал вновь – уже насовсем, добавив: «Всего месяц жил у вас, а этих хохлов уже видеть не могу». Продал квартиру в Коломые и купил себе что-то в Марике, открыл бизнес, развернулся… Увы, он поддержал первый майдан, ездил в Киев, а потом плевался во время правления Ющенко, как больной верблюд. В конце тринадцатого отправился на второй майдан, но вернулся уже в середине января, бросив лишь: «С теми, кто кидается коктейлями Молотова в ребят, которые всего лишь стоят в оцеплении, мне не по пути». Кое-где лаяли собаки, но так, лениво – все же я был в некотором отдалении. Я постучал в дверь веранды, через пару минут ее открыл Колумб с травматом «Хауда» в рука. Впечатляющая штука – действительно, внешне он напоминал обрез, с которым наводил шорох на питерских бандюков Данила Багров из «Брата». С дистанции десяти шагов его пуля пробивала доску. Увидев мою голую тушку, он выругался, затащил меня в дом, включил свет и внимательно осмотрел, покачал головой и сказал: — Тю-ю! Кто ж тебя так отделал?! Краше в гроб кладут. Пойдем вот сюда – там никто не увидит. Ложись, кому говорю. – И он осмотрел меня – медиком он не был, но «за речкой» одно время исполнял обязанности санинструктора и кое-что, похоже, помнил. — Гематомы, ожоги, но вроде ничего не поломано. Расскажи, как ты дошел до жизни такой. Я и рассказал. Он лишь выдал свое очередное любимое «тю-ю!» и сказал: — Значит, так. Отлежишься у меня – тебе сейчас нужно хотя бы немного подлечиться. А потом посмотрим. |