Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 70 – Александр Харников, Максим Дынин

Да, королем он стал в пять лет, после неожиданной смерти своего отца, Людовика XIII. Конечно, в начале, пока он не достиг тринадцатилетнего возраста, страной правила от его имени его мать, вдовствующая королева Анна Австрийская. Настоящим же правителем Франции был ее первый министр, кардинал Джулио Мазарини. Надо сказать, что делал он свое дело неплохо, но его все – и дворяне и простонародье – возненавидели за то, что он был итальянцем. Начался мятеж, получивший название Фронда^[42]. И именно это мой прапрадед запомнил на всю свою жизнь.

Да, не все то, что он сделал, мне нравится – я не только про Версаль, но и про репрессии против таких, как Фуке^[43]. Не забудем и то, что не всегда его политика была разумной, и что он не сумел как следует подготовить себе преемника. Но, как бы то ни было, именно он сделал Францию величайшей континентальной державой.

Мсье Новиков мне рассказал, что схожая судьба была и у русского императора Петра Великого. И ему с детства запомнилась смута, едва не стоившая жизни будущему русскому монарху. Хотя, в отличие от моего предка, ему пришлось бежать из своей столицы, чтобы не стать жертвой сторонников его старшей сестры. И Россия при нем стала империей – и тоже одной из самых могущественных стран в Европе. Да, у нас бытует мнение, что она отсталая и даже, как мне не устают повторять мои польские родственники, азиатская.

Но что азиатского в том же мсье Новикове? Своими манерами, своей речью, своими знаниями, да и своей скромностью он был мне неизмеримо приятнее, чем многие из французских дворян. А что касается отсталости… Если это действительно так, то почему Россия оказалась сильнее Франции во время боевых действий в Данциге? И это не говоря уж о том, чего горсточка русских сумела добиться на Мононгахеле и в Акадии.

Всю дорогу сюда я беседовал с главой русской делегации, а также врачом мсье Робинсоном и его супругой. Другие, увы, как правило, плохо знали наш язык или не знали его вообще. И мне показалось, что эти люди не только великие воины, но и искусные политики – то, что мне рассказали про развитие Русской Америки и про свои дальнейшие планы, мне показалось весьма разумным. Больше всего меня удивило, что жители этих островов не обязаны переходить в другую веру. Впрочем, по словам мсье Новикова, в материковой России дела обстоят примерно так же.

Ехали мы не слишком быстро – я предпочел бы и побыстрее, но мсье Робинсон был неумолим – по его словам, мне противопоказаны слишком большие нагрузки, пока я окончательно не поправлюсь.

— Ваше величество, – говорил он с поклоном, но немного укоризненным тоном. – Вы теперь принадлежите не только себе, а и всей Франции. Именно поэтому вам надлежит беречь ваше здоровье.

Все время, пока мы были в пути, мсье Фрейзер и его люди охраняли мою карету. Часть их скакала рядом с каретой, прикрывая ее с боков. Кроме того, один человек, с ружьем в руках сидел на козлах рядом с кучером, а второй – с двумя длинноствольными пистолетами за поясом, ехал на запятках кареты вместо форейтора. А еще двое или трое постоянно отдыхали в следующей за нами карете, чтобы через четыре часа заменить кого-нибудь из своих товарищей. Но никто больше на нас не нападал, и я даже подумал, что, возможно, группа моего бывшего дружка Коморовского была единственной. Однако мсье Фрейзер сказал следующее, в переводе мсье Новикова: