Книга Жаркая осень в Акадии, страница 34 – Александр Харников, Максим Дынин

Именно поэтому я на следующий день организовал засады во всех близлежащих бухтах на западе, а сам решил прогуляться на восток с моими соплеменниками-сасквеханноками. Ведь шотландец я только на три четверти, а на четверть – самый настоящий индеец. Может, поэтому у меня иногда проявляется некое чутьё. Так, например, было перед тем памятным боем, когда я и попал к моим новым друзьям – я заранее предчувствовал, что отряд Вашингтона будет разгромлен. Так же было и на берегах Ниагары, когда на нас напали нью-гемпширские рейнджеры – и я до сих пор не могу себе простить, что счёл эту тревогу беспочвенной и не сообщил о ней Хасу, убоявшись, что меня обвинят в трусости. Так же произошло и сейчас – я был почему-то абсолютно уверен, что нам нужно было находиться именно в этой бухте.

Пришёл я туда с двумя отделениями – одним шотландским, а другим, состоявшим из моих соплеменников-сасквеханноков. А ещё мы взяли с собой пушечку из местного арсенала, пусть старую и малокалиберную, но лодку её ядро потопит. Индейцев я расположил в кустах поближе к самому удобному месту для высадки, шотландцев чуть подальше, а пушку – на небольшом склоне в пятнадцати метрах от берега.

Вчерашняя ночь прошла спокойно, зато сегодня – в самую лунную ночь в этом месяце – я увидел небольшой одномачтовый корабль, направлявшийся прямо на нас, в бухту Прим. Меня подмывало открыть огонь, но я всё же решил посмотреть, кто это – вдруг это акадские беженцы, идущие из Пикту или другой гавани дальше на восток. Ветер дул с юга, и до меня неожиданно донеслось: «Préparez-vouz!»^[30] Это я смог понять – ведь когда-то я учил французский в школе, да и приходилось встречаться с французами при торговле с индейцами.

Шлюп – или как такие кораблики именуются – уперся носом на берег, и с него выпрыгнули двое, которые начали привязывать его к одному из деревьев. Тут появились мы, и я крикнул по-французски:

— Выходим с поднятыми руками!

— Мы свои! – послышался чей-то голос.

— Ты и подходи. Можешь взять ещё одного. Остальные оставайтесь на борту.

Человеку, появившемуся передо мной при свете луны, можно было дать и двадцать лет, и пятьдесят. Одет он был, насколько я смог увидеть, в кожаную куртку и такие же штаны – примерно такую одежду носят индейцы. А с ним был ещё один человек – несколько постарше, но одетый точно так же.

— Лейтенант Фрейзер, – представился я.

Мой визави ощутимо напрягся:

— Неужто мы попали к англичанам?

— Нет, мы – из Шотландского легиона.

— Ну что ж… Я – капитан Жан дю Буа^[31], а это Аристид дю Буа.

— Вы родственники?

— Да нет, какое там родство… Просто все командиры отрядов, действующих в лесах, взяли себе кличку дю Буа.

— И как же вас зовут на самом деле?

Тот чуть замешкался, потом кивнул обречённо:

— Жан Прюдомм, из Гаспаро в Акадии.

— Не знаете ли вы Мартена Прюдомма? Он тоже из Гаспаро.

— У меня два кузена с этим именем. Молодой или постарше меня?

— Молодой.

— Он вам подтвердит, что я – это я. Впрочем, Аристида знают в Порт-ля-Жуа, он там нередко бывал во время войны отца Ле Лутра.

Я сделал знак, и мои индейцы опустили свои ружья.

— Сколько вас?

— Двадцать два человека, в том числе одна женщина. Моя супруга. Скажу сразу – все очень устали, ведь мы практически не спали три ночи. И еда у нас на исходе.