Онлайн книга «Жаркая осень в Акадии»
|
Офицеры тем временем готовили концы для подъёма абордажников. Вскоре палуба заполнилась вооруженными людьми. Маге и остальным подали сухую одежду и фляжку с ромом. Ирокез быстро оделся, глотнул обжигающего напитка и посмотрел на Хаса. Тот кивнул, и люди беззвучно стали спускаться на нижнюю палубу. А затем началась резня… 30 сентября 1755 года. Дом Лалушей у Пикту, восточная Акадия Доктор Тома Пишон, ранее врач, а ныне английский агент Неплохо живут контрабандисты… Точнее, жили – Лалуши ушли на своём баркасе буквально за несколько часов до того, как массачусетская милиция прибыла в их «гнездо» вскоре после зачистки Пикту. Основной их амбар был целиком и полностью разграблен, да и в доме они «постарались», но его, к счастью, не подожгли. Я заставил тех из них, кто остался в Пикту, доставить мне целую мебель, посуду и постельное бельё с одеялами – такое впечатление, что им пришлось отдать мне часть того, что они «позаимствовали» из селения – то-то у них столько телег с награбленным. Интересно ещё, как эти вояки будут воевать, если то, что дошло до меня с острова Святого Иоанна, воплотится в жизнь… Сегодня вечером сюда должен прибыть «Барсук» с Мишо на борту. Да, Реми ещё тот ублюдок – терпеть не могу мужеложцев, да ещё и тех, кто делает это с маленькими детьми, – но после случая в Вилльбоне, в результате которого мы познакомились, он пообещал мне этого больше не делать. Слыхал я краем уха, что он не раз и не два нарушал своё обещание, но исключительно в зачищаемых акадских посёлках, так что я закрывал на это глаза. Да, он ублюдок – но он мой ублюдок[42], и, пока Новая Франция не станет полностью английской, я его трогать не буду. А вот потом, я надеюсь, он получит по заслугам… Впрочем, я вполне могу понять, почему Мишо получился таким, какой он есть. Как мне рассказали в Вилльбоне, мать прижила его от одного из трёх сожителей, которых, кстати, всех звали Мишель – оттуда и придуманная ей для него фамилия, а потом его «пользовали» очередные её «спутники жизни». Но всё равно для английской Акадии – и любых других её владений – этот человек опасен. Меня пронзила нежданная мысль: а какое будущее у меня после того, как Англия победит в этой войне и необходимость в моих услугах отпадёт? Чего только мне ни обещали – и крупного денежного вознаграждения, и врачебной практики в Лондоне, и английского дворянского титула… Будем надеяться, конечно, что они сдержат свои обещания[43]. Послал я его на остров Святого Иоанна для получения информации от Анн-Мари Тибодо – надеюсь, она смогла наладить контакты с русскими и людьми, близкими к ним, да и Леонар должен был доложить ей о том, как формируется и обучается ополчение. Да и, возможно, какие задачи им собираются ставить – вполне вероятно, что им хоть немного, да объяснили, к чему их готовят. А после нашей встречи Реми отправится на баркасе на Королевский остров – там, хоть остров тоже номинально был передан русским, до сих пор никого из них нет, и всё идёт примерно так, как и раньше. По крайней мере, так было до недавнего времени. Как бы то ни было, нет причины придумывать сложный метод засылки агента на тот остров – кроме Луисбурга, там практически нет ни солдат, ни какой-либо системы проверок. Я налил себе из графина мартелловского коньяка и сделал небольшой глоточек. Да, я смог-таки найти замаскированное хранилище особо ценной продукции – что-то, наверное, Лалуши успели вывезти, но не всё. Там были и ценные ткани, и бочонки с дорогим вином и коньяком, и даже бочонок с набирающим популярность розовым игристым вином с виноградников Шампани. А я так по всему этому стосковался после того, как в последние месяцы мне пришлось пить ужасный английский джин и ещё более мерзкий шотландский виски… |