Книга Русские своих не бросают, страница 141 – Александр Харников, Максим Дынин

А силы, надо сказать, были далеко не равны. В море вышло шесть русских линейных кораблей: 120-пушечный «Россия», 90-пушечные «Полтава» и «Владимир», 84-пушечный «Прохор» и 74-пушечные «Иезекииль» и «Бриенн». Наш «Цесаревич» будет в сражении держаться в стороне от «больших парней».

Против нас была объединенная англо-французская эскадра контр-адмирала Артура Корри, в которой только линейных кораблей было почти в два раза больше. И самое главное, подавляющее большинство из них имело паровые машины, а следовательно, они могли маневрировать, выбирая наиболее выгодные ракурсы и дистанции для боя.

Впрочем, посовещавшись, мы пришли к выводу, что можно в какой-то степени компенсировать превосходство противника в кораблях с паровыми двигателями. Для этого просто нужно к началу боя пришвартовать к борту линкора, противоположному обращенному к неприятелю, один из сопровождавших нас пароходов. Ваня Копылов, который читал книгу Задорнова об обороне Петропавловска, вспомнил, что именно так англичане расставляли в Авачинской бухте свои парусные корабли, обстреливавшие город и русские батареи.

По выражению лица адмирала Румянцева я видел, что тому очень не хочется идти в бой, и не будь в Свеаборге императора Николая, то он под каким-нибудь благовидным предлогом отложил бы выход в море до лучших времен. Но приказ монарха – закон.

Командир «Цесаревича» капитан 2-го ранга Токмачев подозрительно посматривал на развернутую на верхней палубе фрегата радиостанцию. Его еще больше удивила моя просьба поднять антенну до грот-стеньги. Ринат пообещал мне, что в этом случае связь будет как минимум на «четверку». Когда рация была развернута и связь установлена, он связался со Свеаборгом, а потом и с «Королевым». Матросы и офицеры «Цесаревича» с благоговейном ужасом смотрели на чудо-ящик, который вдруг заговорил голосом государя-императора.

В море парусные корабли подняли паруса. Эскадра, выстроившись в кильватерную колонну, двинулась в сторону острова Мякилуото. Паровые корабли шли отдельной колонной.

— «Цесаревич», я – «Ангел», – неожиданно раздалось из динамика радиостанции. – Внимание! В двадцати милях от вас курсом норд-норд-ост идет отряд кораблей в количестве… – голос на мгновение замолк, а потом, видимо, пересчитав неприятеля, продолжил: – В количестве пятнадцати вымпелов. Это только больших – мелких я не могу сосчитать. Я на связи. Как только сблизитесь с этим отрядом на расстояние пяти миль, мы начнем работу. Как понял меня, «Цесаревич»?

— «Ангел», тебя понял, – ответил я, – а где ты сейчас находишься?

— Сопровождаю вражеский отряд, – сказал вертолетчик, – кружусь с ним рядом, стараюсь не появляться в его видимости. Боюсь, что после вчерашнего бадабума они при виде моей «птички» разбегутся кто куда. Лови их потом по всей Балтике. Ну, давай, «Цесаревич», смотри за нашей работой. И предупреди всех на эскадре, чтобы не испугались того, что им придется увидеть. До связи!

— Обязательно предупрежу, до связи, – произнес я и передал тангенту Хабибулину. Потом повернулся к стоявшему рядом со мной и внимательно слушавшему мой разговор с вертолетчиком контр-адмиралу Шихманову.

— В общем, так, господин адмирал, – сказал я, – надо передать на «Россию», что неприятель обнаружен и движется курсом на нас. Через час мы увидим его. Следует приготовиться к сражению. Но, как мне кажется, большого сражения не будет.