Книга Русские своих не бросают, страница 147 – Александр Харников, Максим Дынин

— Здравствуйте, – приветствовала меня женщина на неплохом английском, – меня зовут Лиза, я коллега Николаса, тоже журналистка.

— Здравствуйте, – сказала я неуверенно. – Меня зовут Мейбел Катберт. А скажите, неужели у вас, русских, женщины бывают не только матросами, но и журналистками?

— Ну, я не русская, а украинка, – улыбнулась та со странной улыбкой.

— А что это такое? – удивилась я. – Никогда про такую страну, как Юкрейн, я не слышала.

— Ну, это… Почти то же самое, что и русская. Но другое. Ладно, не будем об этом. Ник написал статью о вас, а я хотела бы добавить туда немного женского колорита. Ведь мы, женщины, видим мир совсем по-другому, не правда ли? А насчет женщин-журналисток… У нас есть и женщины-врачи, и женщины-инженеры, и женщины-ученые. И никого это не удивляет.

— А почему им приходится работать? Их что, муж не может содержать? – удивилась я.

— Если у тебя есть талант, то почему же его не развивать? – парировала Лиза.

— Скажите, – не удержалась я. – А женщины у вас часто носят брюки?

— Конечно, ведь на нас они выглядят зачастую получше, чем на мужчинах.

— А мне они пойдут? – И я вылезла из-под одеяла в одной ночнушке.

От ее оценивающего взгляда мне стало как-то не по себе – так на меня смотрели только мальчики, да и то редко столь откровенно. Но тут она заговорила, и я забыла о своих подозрениях.

— Конечно, пойдут, у вас хорошая фигура, – сказала Лиза. – Вам бы еще лицо накрасить, да и без лифчика ходить не рекомендуется – вредно для груди – и вы будете очень даже ничего.

— А что это такое – лифчик?

— А вот это, – ответила она и расстегнула блузку. Под ней не было нижней рубашки, зато ее грудь, как оказалось, была упрятана в своего рода полушария, которые держали какие-то кружевные лямки.

Так вот почему ее грудь не свисает, догадалась я. И сказала:

— Вы очень красивая.

— Спасибо, – усмехнулась Лиза и вдруг как-то еще более странно на меня посмотрела. И тут мне вдруг вспомнился Кассий и холодный блеск в его глазах. Я немного насторожилась и забилась обратно под одеяло, спросив:

— Скажите, а где сегодня Николас? На том, другом корабле? Не запомнила его название.

— Да, наверное, на «Смольном». У него там подружка-докторша. Очень красивая. Замужняя, но это его не останавливает.

— Как замужняя? – ужаснулась я.

— А вот так. Вообще наш Ник как мартовский кот – помурлыкает с одной, с другой, с третьей… Вот он даже меня пытался соблазнить, а я ведь тоже замужем.

— Вас?

— Да, меня. Обещал показать мне Стокгольм, увез меня на какой-то пляж и начал ко мне приставать. Еле отбилась.

Я не сдержалась и заплакала. Так вот ты какой, Ромео… Лиза приобняла меня за плечи, почему-то прижалась ко мне своей высокой грудью и сказала:

— А что, тебе этот котяра понравился? Не бойся, пройдет. Мы, девушки, должны держаться вместе. А такие, как он, пусть идут лесом. Ладно, – и она посмотрела на левое запястье, где я, к своему удивлению, разглядела циферблат на ремне и догадалась, что русские так странно носят часы, – мне уже пора. Давай я к тебе зайду еще раз, расскажешь мне о жизни в Америке и о твоем путешествии. А я тебе принесу каталог модной одежды. Заодно и поговорим о своем, о девичьем…

И когда она выходила, снова посмотрела на меня все тем же странным оценивающим взглядом, и я опять вспомнила холодный блеск в глазах шекспировского Кассия, подумав, что такие, как она, действительно опасны, и что я не очень хочу ее видеть, даже с каталогом.