Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Так и началось мое пребывание в прекраснейшем из дворцов Петербурга и его окрестностей. Но насладиться его красотами у меня времени практически не было – мы все крутились, как белки в колесе. Через два дня я покинула Царское Село, оставив там Сашу Бошман и Веню Истомина, одного из мальчиков-техников, твердо пообещав царице наведываться к ней не реже чем раз в три дня. 13 (25) августа 1854 года. Финский залив у Кронштадта, борт учебного корабля «Смольный» Мейбел Эллисон Худ Катберт Часа через два после моего разговора с доктором Леной ко мне в дверь постучали. — Войдите, – сказала я, подумав, что если уж посетителя и пропустили, то, значит, ему можно. То, что это не Ник, было ясно сразу – стучали очень осторожно, я подумала, что это явно девушка. И не ошиблась. Вошла немного полная блондинка в форме, примерно такой же, которую я видела на других девушках. Меня обрадовало, что, в отличие от доктора Лены, она была если не дурнушкой, то никак не красавицей, так что соперницы в ней я не увидела. Та сказала по-английски почти правильно, но с сильным акцентом: — Здравствуйте, Мейбел. Меня зовут Лариса Егозина. Я курсант Военного института. Елена Викторовна попросила меня позаниматься с вами русским языком, а также любыми другими предметами по вашему вы-бору. — Здравствуйте, Лариса. Я очень вам благодарна. В свою очередь, я могу позаниматься с вами английским. Конечно, наш английский – немного другой, но нас учили аристократическому произношению на женских курсах. — Здорово! Я как раз хотела вас попросить об этом, – и она выложила на стол стопку книг из сумки. – Вот это – русско-английский и англо-русский словарь. Это – пособие для медицинских сестер и школьные учебники по математике и химии. Они на английском языке. Учебники по физике и биологии, увы, на иностранных языках я не нашла, но мы что-нибудь придумаем. — Подождите, Лариса, а зачем мне физика и химия? — Но ведь вы высказали Елене Викторовне желание стать врачом. Тогда вам необходимо знать эти науки. И особенно органическую химию, но этим мы займемся потом. А вот с чисто медицинскими делами я вам помочь не смогу – я учусь на программиста – это что-то вроде инженера, – добавила она, увидев, что слово «программист» мне не знакомо. Я даже не стала удивляться, что девушка – будущий инженер, хотя у меня и промелькнула мысль, что моей маме это тоже бы не понравилось. Ведь она считает, что работать должны только служанки и рабыни. Но для меня это означало, что Лариса действительно знает толк в науках. И если мне нужно учить эти науки, то мне повезло с выбором учителя. На женских курсах у нас не было отдельных наук. А вот арифметика с алгеброй и нечто, именуемое «природными науками», были. И я получала лучшие оценки среди моих соучениц по этим предметам. Наук я не боялась. Но, открыв учебник по химии, остолбенела. Первое, что я там увидела – какая-то непонятная таблица, в которой с удивлением узнала названия известных мне веществ (водород, кислород, железо и прочие), с непонятными цифрами, большими и маленькими. А в самом тексте были сплошные формулы. Но я сжала зубы и приказала себе – только вперед! Мы с Ларисой договорились – сначала она со мной час занимается русским. Потом я с ней час – английским (она принесла еще и грамматику английского, и несколько книг, в основном про любовь – такие, которые мне и самой нравились…). А затем – математикой и химией, по принесенным ей учебникам. |