Книга Русские своих не бросают, страница 348 – Александр Харников, Максим Дынин

И вот мой генерал вышел из шатра, где проходил военный совет, и сказал мне:

— Капитан, найдите десяток зуавов в качестве сопровождающих. Мы едем к русским заключать перемирие. И побыстрее – время не ждет!

— Да, мой генерал! Все будет исполнено! – браво ответил я.

«Да, не трус он, совсем не трус, – подумал я про себя, – нужна немалая храбрость, чтобы вот так взять и отправиться в пасть к дикому северному медведю, пусть даже под белым парламентерским флагом».

Через пять минут мы уже ехали в сторону русских позиций.

Полагаю, что если я когда-нибудь увижу преисподнюю – апостол Петр вряд ли пустит меня в рай с моими грехами, – она будет выглядеть примерно так же, как наш лагерь в это злополучное утро. Мы проехали то место, где еще вчера располагался один из наших главных складов с порохом и боеприпасами. Сегодня вокруг огромного черного пятна валялись трупы, а также оторванные конечности и головы тех несчастных, кому не посчастливилось оказаться в непосредственной близости от этого страшного места. Кое-где санитары перевязывали раненых, у которых еще был шанс выжить. Над некоторыми склонились полковые капелланы, отпуская умирающим их грехи.

Но нам довелось увидеть и безобразные сцены – какие-то мерзавцы нагло обшаривали карманы мертвых, а иногда и еще живых; другие с мешками в руках рылись в полуобгоревших палатках. Рассказывали, что точно так же было и на поле Ватерлоо, где мародеры появились сразу после окончания великой битвы. Увы, подобное происходило и здесь.

Мы выехали за пределы лагеря и отправились в сторону русских укреплений. Нас встретил конный разъезд кавалеристов в серых шинелях и высоких черных шапках. Их командир довольно скверно говорил по-французски – варвары, что с них взять. Он представился:

— Вахмистр Иванов. Куда направляться?

— Я – генерал Бонапарт с сопровождающими меня офицерами, – ответил принц. – Мы прибыли для переговоров с вашим командованием для заключения соглашения о временном перемирии.

Тот крикнул что-то на своем дикарском наречии, после чего другие русские засмеялись. Он строго взглянул на них и сказал нам:

— Следовать за мной. Никакие шутки.

Пришлось подчиниться. Вскоре мы подъехали к группе офицеров. Один из них, уже немолодой, маленький, плотный, круглолицый, с орлиным носом, в форме, если я не ошибаюсь, полковника, строго посмотрел на нас и на довольно приличном французском представился:

— Полковник Хрущёв Александр Петрович. Чем могу служить?

Принц Плон-Плон ответил:

— Господин полковник, я генерал Французской императорской армии Наполеон Жозеф Шарль Поль Бонапарт. Мы прибыли, чтобы обсудить условия перемирия.

— Перемирия, господин генерал? – с иронией в голосе переспросил Круштшофф – так, кажется, он произнес свою фамилию. Несмотря на то, что полковник говорил по-французски почти без акцента, фамилия у него все равно была варварская. – Господин генерал, ваш флот разгромлен, ваш экспедиционный корпус превратился в толпу напуганных и растерянных людей, лишенных продовольствия и боеприпасов. Ваш лагерь окружен нашей доблестной армией, и помощи вам ждать неоткуда. Мне кажется, что уместнее вести переговоры о почетной капитуляции.

Принц вздохнул, обернулся и посмотрел на то, что осталось от нашего лагеря. Потом он сунул руку за отворот мундира и достал запечатанный конверт. Протягивая его русскому полковнику, он сказал: