Книга Русские своих не бросают, страница 451 – Александр Харников, Максим Дынин

— Дмитрий Николаевич, могу ли я попросить вас об одной услуге?

Я пожал плечами и ответил, что, поскольку император является Верховным Главнокомандующим, то все его просьбы априори считаются приказами, которые я, как человек военный, обязан неукоснительно выполнять.

Николай поморщился и сказал, что в данном случае речь идет не о приказе, а о просьбе. А именно: он хотел бы, чтобы в нашем походе принял участие великий князь Константин Николаевич.

— Дмитрий Николаевич, я хочу сразу же вас предупредить – мой сын будет находиться на борту вашего флагманского корабля в качестве волонтера. И ваши приказы он будет исполнять так же, как и прочие члены ваших экипажей. Я предупредил его об этом.

Стоявший рядом великий князь закивал в подтверждение слов своего царственного отца.

Да уж… Не было печали – черти накачали! Еще с лейтенантских погон я не любил, когда на корабле находилось большое начальство. Оно всегда совало свой нос туда, куда не следовало, и активно мешало всем членам экипажа заниматься своими повседневными делами. С другой стороны, неплохо было бы, чтобы фактический главнокомандующий Русским флотом набрался боевого опыта и, понаблюдав за действиями наших кораблей, сделал соответствующие выводы. Ведь в нашей истории именно при нем началось строительство полноценного океанского флота, а кругосветные походы русских кораблей стали не экзотикой, а обычным делом.

— Ваше величество, я согласен. Думаю, что наше рейдерство покажет великому князю Константину Николаевичу, как именно можно и нужно вести крейсерскую войну, которой так боится Британия. Ну, а насчет выполнения моих приказов – так все мы помним замечательную басню Ивана Андреевича Крылова о лебеде, раке и щуке. Надеюсь, что ничего подобного во время нашего похода не произойдет.

Вот так экипаж «Бойкого» увеличился на пять человек. Почему на пять? Да потому, что помимо самого великого князя в поход отправились его флаг-офицер, адъютант и два вестовых. Выделив царскому сыну каюту, в которой он поселился со своим адъютантом, мы распихали остальных по кубрикам. Потом прозвучала команда «Отдать швартовые!», и мы взяли курс на западную часть Балтики.

Корабли шли четырнадцатиузловым ходом – приходилось равняться на «Колу», которая не могла идти быстрее. Впрочем, мы особо и не спешили – лишний день или два для нас мало что значили. Из-за войны судоходство на Балтике резко сократилось, и море было пустынно. Лишь иногда на горизонте можно было заметить паруса кораблей. Мы уклонялись от встреч с ними – наше время заниматься проверкой торговых судов на предмет военной контрабанды еще не наступило. А вот когда мы минуем Датские проливы…

К моей большой радости, великий князь Константин Николаевич оказался вполне вменяемым и умным человеком. Он не козырял своим происхождением и был прост в обращении. Почти сразу заметив, как я общаюсь с офицерами «Бойкого», он подошел ко мне и заявил, что в походе титулование только будет мешать нормальным взаимоотношениям. Потому он просит у меня разрешения обращаться ко мне по имени и отчеству и, в свою очередь, будет только рад, если и к нему будут так же обращаться.

— Дмитрий Николаевич, – сказал он, – я понимаю, что в вашем мире вы привыкли к иному общению друг с другом. И потому я считаю, что требовать от вас, чтобы вы все делали на наш аршин, было бы неправильным. Пусть все будет так, как это принято у вас. Я постараюсь сделать все, чтобы мое присутствие не создавало для вас каких-либо неудобств.