Онлайн книга «Мир царя Михаила»
|
Проводник, проводивший нас в купе, с уважением посмотрел на мой офицерский мундир и новенький крест ордена Святого Георгия четвертой степени. Уж кому-кому, а немцам почтение к военному мундиру прививают на генетическом уровне. — Герр офицер был на войне? – на довольно хорошем русском языке спросил проводник. — Да, – коротко ответил я, – под Чемульпо. — О! – воскликнул немец, поглаживая свои лихо закрученные усы а ля кайзер. – Да, Чемульпо! «Варяг»! Очень хорошо! Мы, немцы, хотели победы русским. Вы быстро победили этих… – немец пощелкал толстыми, как сосиски, пальцами, – этих макак! Я рад, что теперь Германия и Россия союзники. Когда мы вместе, нас не победит никто! Я, улыбнувшись, посмотрел на этого проводника-милитариста и подтвердил ему, что, да, действительно, если русские и немцы будут биться спина к спине, то они будут непобедимы. — Я, я, натюрлих! – довольно закивал немец, – вы, герр офицер, правы – вместе мы непобедимы. Германия не хочет воевать, но если воевать придется, то лучший друг – это Россия. – Проводник склонил голову так, что стал виден его тщательно расчесанный пробор и маленькая плешка на макушке, и щелкнул каблуками: – Если вам что-то надо, то зовите меня, Фриц Баум к вашим услугам. Приятного путешествия, герр офицер, приятного путешествия фройляйн, приятного путешествия герр… – Фриц вопросительно посмотрел на Кобу. — Иосиф… – спокойно сказал Сосо, с усмешкой посматривая на проводника. Когда немец вышел, Коба посмотрел на меня, потом на Ирину и удивленно пожал плечами: — Что это с ним? Первой ему ответила сидящая у окна Ирина: — Сосо, понимаешь, немцы в большинстве своем просто помешаны на милитаризме. Ну, природа их такими создала. Для них маршировка гренадер во время развода караула в Потсдаме – зрелище, равное балету. — У каждого народа свои странности, – задумчиво сказал Коба, – и с этим ничего не поделаешь. Вот возьмите, к примеру, поляков. Вы видели, товарищ Бесоев, как некоторые в Варшаве смотрели на ваш мундир? — Видел, – ответил я, – мягко говоря, без особой любви. Ну и что? Почему поляки должны с умилением относиться ко мне, русскому офицеру? — В общем, да, – согласился Коба, – только вот мне приходилось в ссылке встречаться с товарищами из Царства Польского, и никаких недоразумений у меня с ними не было. — Ну-ну, – осторожно сказал я, – а не доводилось ли вам встречаться там с неким революционером из Польской Социалистической партии Юзефом Пилсудским? У него еще была партийная кличка Дзюк… Не слышали? Кстати, в молодости он проходил по одному делу со старшим братом товарища Ленина. Ну, знаменитое дело «Второго Первого марта». Тогда по молодости лет он получил пять лет каторги… — Я что-то о нем слышал, – наморщив лоб, задумчиво произнес Коба, – только лично с товарищем Пилсудским мне не довелось быть знакомым. — Ну, и хорошо, – ответил я, – так вот, сейчас товарищ Пилсудский находится в Японии и пытается быть полезным японскому Генеральному штабу, за деньги обещая шпионить в России. Только нашим бывшим врагам он уже не интересен. По всей видимости, он будет вскоре выдан нам, и за свои художества получит лет десять каторжных работ. — Гм, – задумчиво сказал Коба, – вот, значит, как… А к чему вы, товарищ Бесоев, рассказываете все это? |