Книга Мир царя Михаила, страница 75 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Подведя итоги, мы выяснили, что побывали чуть ли не во всех частях света. Только в Антарктиде оказаться не сподобил нас Господь. Да и то, если все дела в России утрясутся, надо будет отправить туда экспедицию и застолбить целый материк. Ведь мы его открыли, мы его и будем осваивать. А то англичане Скотт, Шеклтон и Уилсон уже начали его втихаря обкладывать. А мы возьмем, да и обгоним того же Скотта и Амундсена. Воткнем российский флаг на Южном полюсе.

Посмеявшись над этими рассуждениями, мы стали разглядывать живописную местность за окном поезда. Мы уже миновали Баварию и двигались по территории королевства Вюртемберг.

— Богато и хорошо живут здесь люди, – сказал со вздохом Коба, рассматривая уютные немецкие городки с непременной кирхой или католическим собором на главной площади.

— Хорошо там, где нас нет, – философски заметила Ирина, с трудом подавляя зевок – похоже, что ночами не высыпалась, и теперь ее укачало и клонило ко сну.

— Ирина, а ты разве здесь уже бывала? – спросил с усмешкой Коба, незаметно подмигивая мне. Похоже, что он решил немного подразнить нашу красавицу, чтобы разогнать ее тоску-печаль.

— Да была я здесь, была, отстань, окаянный, дай человеку хоть немного вздремнуть! – Ирина, уже не стесняясь, зевнула, прикрыв для приличия свой изящный ротик с накрашенными губками узкой ладошкой с длинными пальцами.

— Ну и как здесь живется? – спросил Коба. – «Ладно за морем иль худо, и какое в свете чудо?..»

Ирина, поняв, что вздремнуть ей так и не дадут, в свою очередь решила немного поэпатировать будущего генсека:

— Знаешь, Сосо, мне что-то не очень здесь понравилось, – сказала она, – а чудес было – хоть пруд пруди. Тут и негры с арабами и турками, слоняющиеся по улицам без дела, словно здесь не Германия вовсе, а Багдад какой или Каир. Ну и на гей-парад посмотрела – тьфу, омерзительнее зрелища я не видела еще в своей жизни!

— Ирина, ты меня обманываешь? – недоверчиво спросил Коба. – Откуда здесь, в центре Европы, турки, арабы и негры? Чего им тут делать? Кстати, а что такое гей-парад?

— Гм… – Ирина густо покраснела, теперь только поняв, что ей придется объяснять человеку, не понимающему реалии XXI века, то, о чем в веке двадцатом приличные люди стараются не говорить вслух. Она умоляюще посмотрела на меня. Придется выручать Иришку, подумал я, ей трудно будет объяснить Сосо, почему люди, в их времени прятавшие от других свои противоестественные наклонности, в наше время выставляют их напоказ.

— Видишь ли, – начал я осторожно, – в будущем, из которого мы прибыли сюда, в Европе царит, не к ночи будет сказана, толерантность и политкорректность. Сие означает, что капитализм достиг высшей точки своего развития, успел совершенно разложиться, и теперь любой извращенец может гордо демонстрировать окружающим его людям свои пороки. Гей-парад – это торжественное шествие по главной улице с оркестром толп содомитов, зоофилов и лесбиянок. Ирина права – для нормального человека, наверное, нет зрелища омерзительней.

У Кобы от удивления даже челюсть отвисла.

— Шени деда… – пробормотал он. Потом, видимо вспомнив, что как минимум один из присутствующих здесь понимает по-грузински, оторопело спросил: – Вот так прямо и идут содомиты, заявляя всем, что они… – тут он посмотрел на красную как рак Ирину и закашлялся.