Онлайн книга «Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила»
|
На первый вопрос ответ был однозначным. Естественной формой государственного устройства для России является сильная централизованная власть одного человека, то есть монархия или диктатура. При этом необходимыми условиями успеха этой формы правления являются наличие абсолютного доверия народа к правящему им лицу и соответствие правителя масштабам стоящих перед ним задач. Всякие представительные органы вроде Государственной Думы или Верховного Совета в таком случае играют лишь вспомогательную роль. Любое нарушение этого принципа всегда приводило Россию к смуте и бессилию. На второй вопрос ответ тоже был однозначным. Наибольшего своего могущества Россия достигла во времена послевоенного правления Сталина и послесталинского СССР, когда еще не иссякла инерция толчка, полученного ею от Красного монарха. Ведь по всем признакам, кроме права наследования высшего руководящего поста в стране, сталинский СССР был абсолютной монархией, ориентированной на социалистическую идею. Принцип «социального договора» вздернул Россию на вершину могущества. — Но, как я понимаю, ненадолго, – заметила Мария Федоровна, – потом к власти пришел человек, которого и в прихожую пускать нельзя было. Такому только подать милостыню на улице – и прогнать подалее. — Именно так, – сказала я, – ведь Сталин все же не был настоящим монархом. У нас возникла мысль, что единственный путь для России – выйти, так сказать, в первые ряды – это скрестить классическую монархию Романовых с идеей социализма. Лозунг «кто не работает, тот не ест» – кстати, взятый большевиками из Библии – можно ведь трактовать и так, что наука, предпринимательство и управление производством, воинская и государственная служба – это тоже работа. Единственно, кто при таком раскладе остается за бортом системы – это буржуа-рантье, живущие исключительно на проценты с капитала, а также нежелающие служить государству дворяне, заложившие-перезаложившие в Дворянском банке свои имения. В каждом организме бывают свои паразиты, но когда их количество превышает некий пороговый уровень, то организм умирает. Если Россия хочет жить, то она должна избавиться от социальных паразитов и побороть нищету, голод, безграмотность, болезни. Именно поэтому мы стараемся привлечь к делу тех людей, у которых все это в нашей истории уже получилось. Только нам с вами надо сделать это на четверть века раньше и обойтись без трех революций, Первой мировой войны, Гражданской войны, разрухи, миллионов погибших и умерших от голода, изгнанных за пределы России. И я думаю, что это у нас с вами и вашим младшим сыном вполне получится. А господин Ульянов он ведь тоже не классический злодей из какого-нибудь готического романа. Раз уж он согласился сотрудничать, значит, все понял. — Нина Викторовна, я вас поняла, – Мария Федоровна встала со своего места и подошла ко мне, – и если вы в своем стремлении построить сильную Россию не будете слишком жестоки к близким нам людям, то почему бы и нет. Можете рассчитывать как на мою поддержку, так и на то влияние, которое у меня есть на сына. Ведь мы, женщины, живем не ради себя, а ради детей и внуков, а сильная Россия – это единственная гарантия их благополучия. 24 (11) марта 1904 года, полдень. Женева, улица Давид Дюфур, 3 |