Книга Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила, страница 504 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

А вот идет мне навстречу еще один, такой же одинокий и неприкаянный, как и я. Государь-император собственной персоной. Похоже, что его что-то мучает. Вон, как он ходит туда-сюда по баку, от шестидюймовой пушки до боевой рубки и назад. И лицо у него какое-то озабоченное. Догадываюсь, почему он так волнуется – переживает, бедный – как пройдет встреча его в новом качестве в Петербурге. И как поступить с мятежными родственниками?

По идее, надо судить их строго и отправить туда, куда Макар телят не гонял. Но лица императорской фамилии суду не подлежат. Хотя прецедент был. Петр I приказал судить своего сына и наследника царевича Алексея Петровича. И тот был приговорен к лишению живота. После чего отдал Богу душу в Петропавловской крепости при весьма странных обстоятельствах. То ли придушили его, то ли сам помер.

Сможет ли император Михаил Александрович поступить так же, как его великий предок? Тем более что выбора-то у него и нет. Прощать такоепросто невозможно. Простишь – жди очередного мятежа и покушения на священную особу государя-императора…

Похоже, что я угадал. Михаил, заметив меня, вдруг сломал свой накатанный маршрут, решительно повернул в мою сторону и, подойдя, приветливо поздоровался со мной.

— Вышли подышать воздухом, Николай Арсеньевич? – спросил он. – А ведь действительно, в каютах немного душновато.

— И это тоже, – ответил я. – Но вижу, Михаил Александрович, что вас гнетет что-то. Если это в моих силах, то буду рад помочь вашему величеству – хоть советом, хоть делом.

— Ох, – то ли пробормотал, то ли простонал император. – Видите ли, Николай Арсеньевич, я хочу надеяться на то, что ваши профессиональные, как вы изволили выразиться, качества, о которых я уже слыхал, вряд ли будут востребованы в этот раз. А вот совет ваш мне бы не помешал.

Да, действительно, меня заботит наше возвращение в Петербург. Видно, не все ладно в Датском королевстве, раз уж среди бела дня произошло покушение на моего брата и следом за этим начался мятеж гвардейцев. Что же все-таки произошло?

Я немного задумался, а потом ответил:

— Насколько мне известно, сейчас в Петербурге этими делами довольно плотно занимается Александр Васильевич Тамбовцев. Вы должны помнить его по встрече на Байкале. Старый конь, как говорится, борозды не испортит. Да и генерал Ширинкин свое дело знает. Думаю, что к вашему прибытию в столице будет наведен должный порядок, а вся эсеровская зараза уничтожена. Кроме того, их совместными стараниями уже создана новая организация, которая теперь всем террористам-бомбистам и прочим гешефтмахерам не даст даже головы поднять.

Они же теперь будут неусыпно наблюдать и за намерениями некоторых представителей высшей российской аристократии. А то вдруг еще кому-то из ваших родственничков захочется примерить царскую корону. Все же остальное, Михаил Александрович, в руце Божьей и в вашей царской воле. Прикажете закрутить гайки до скрипа, до стружки металлической – закрутят, прикажете отпустить – отпустят…

— Да, все это действительно так, – задумчиво сказал Михаил. – Только правильно у Пушкина в «Борисе Годунове» говорится: «Тяжела ты, шапка Мономаха…»

Вот смотрю я на вас, Николай Арсеньевич, и думаю – почему вы так спокойны и уверены в себе? Неужели только потому, что знаете все о том, что должно произойти в будущем?