Книга Бремя русских, страница 158 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Завтра мой племянник Ален отправляется в Нью-Йорк по делам фирмы. У меня есть партнеры в Бостоне, а в Вашингтоне нужно передать, скажем так, небольшой денежный подарок одному человеку, который помог нам заключить кое-какие контракты. Что если вы официально будете моим доверенным лицом и курьером при Алене? Тогда вами точно никто не заинтересуется.

Алену придется провести две недели в Нью-Йорке. А вы съездите сначала в Бостон, завезете фирме «Мак-Грегор и Мак-Грегор» кое-какие бумаги. Ну, а потом посетите Вашингтон. Заодно и мне поможете. Ален, знаете ли, не любит подобного рода дела, хотя это и абсолютно легально. Слишком уж он офранцузился… Да, я ему скажу, что вы – мой друг, а не его лакей. А то он сядет вам на шею…

Ален оказался полной противоположностью своему дяде – темноволосый и темноглазый, малоприветливый, и с более ярко выраженным французским акцентом.

Когда я назвал его Аланом, он недовольно сморщился и загундел:

— Моя мать – француженка, и назвали меня не Алан, как моего прадеда, а Ален – это хорошее французское имя.

Путешествие в его компании оказалось малоприятным, но где наша не пропадала… По крайней мере, на пакетботе, следующем из Гавра в Нью-Йорк, у меня была своя каюта первого класса, и в компании Алена я проводил достаточно мало времени.

В Нью-Йорке я провел одну ночь, немного посмотрев город, который, так же, как и Париж, оказался менее интересным, чем его репутация. Было немного больше красивых зданий, но они были скорее исключением. Город производил унылое впечатление – трущобы, битком набитые ирландцами и евреями, чуть севернее были кварталы побогаче, но даже там было грязно. Мы жили в «Гранд-отеле» на 31-й улице и Бродвее, но «гранд» в нем было только название – в Европе в такой гостинице жила бы нищая беднота. Грязь, клопы, вонь – как и весь Манхеттен.

Говорят, далее на севере и с другой стороны реки Ист-Ривер в Бруклине, живут богачи. Но там я не был и ничего сказать не могу. Впрочем, гостиница была весьма прилична, но кормили в фешенебельном ресторане при ней очень дорого и при этом отвратно.

В Бостон я поехал по железной дороге, которая была относительно комфортабельной. Там я первым делом отправился к Иэну Макнилу, к которому Жозеф дал мне рекомендательное письмо. И здесь меня приняли как родного – ведь для шотландца любое родство священно. Про гостиницу никто и слышать не хотел – меня поселили в удобной спальне в доме с видом на реку Чарльз, и Иэн лично отвез меня на «Мак-Грегор и Мак-Грегор».

Отдав документы и получив папку для Жозефа, я погостил еще денек у родни и вернулся в Нью-Йорк, где передал документы Алену. А сам, не задерживаясь в этом городе, направился дальше в Вашингтон.

И вот я в столице Североамериканских Соединенных Штатов. Центр мне больше всего напомнил Европу – красивые неоклассические здания, а между ними огромный парк – Молл. Извозчик довез меня до Джорджтауна, старой части города, где жили, как Колин Макнил, так и этот загадочный мистер Манро. Я написал обоим пару слов, вложив рекомендательное письмо от родни в конверт для Колина.

Через полчаса ко мне в дверь постучали. На пороге стоял пожилой человек с типично шотландским лицом. Неужто это Колин? Но незнакомец сказал:

— Господин Мак-Нейл, позвольте представиться – Аластер Манро.