Онлайн книга «Октябрь»
|
После этих слов наступила звенящая тишина. Лишь были слышны крики чаек да веселые голоса детишек, игравших на соседней лужайке. Посмотрев на ставшее мрачным и задумчивым лицо моего собеседника, я чуть заметно кивнула: — Ауф видерзейн, господин адмирал! Тирпиц тяжело вздохнул и приподнял шляпу: — Ауф видерзейн, фрау Нина! 23 (10) октября 1917 года, полдень Петроград, Путиловский завод Старший лейтенант Николай Арсентьевич Бесоев Согласно последнему решению нашего мудрейшего начальства, в Гатчину наш эшелон не пошел. Вместо этого, во имя понятной только ему целесообразности, нас направили в цитадель и, одновременно, эпицентр большевизма – на Путиловский завод, где каждый рабочий мало того что большевик, так еще и стопроцентный сталинист. Пока мы ходили «туда и обратно», как тот знаменитый Фродо, обстановка здесь изменилась разительно. Из сборища ополченцев, усиленных кадровым ядром, бригада Красной гвардии, по крайней мере внешне, превратилась в нормальное воинское соединение с надлежащим порядком и дисциплиной. Встречавшие нас на заводской станции люди, главным из которых был Железный Феликс, в первую очередь с нетерпением ждали встречи с грузом № 2, пребывающем в настоящее время в состоянии нирваны после наркоза. Дабы не смущать девиц-царевен его изрядно отбуцканной рожей, мы спрятали товарища Свердлова в одном из запасных купе. Его спутник за эти сутки, как ни странно, не отдал концы и даже вроде пошел на поправку. Доктор Боткин, несколько раз осмотревший недвижное тело товарища Крестинского на предмет обнаружения трупного окоченения, был от этого факта в некотором недоумении и лишь высказал предположение, что своей жизнью пациент был обязан глубокому сну, в который мы его погрузили. Ну что ж, значит, скоро ему предстоит окончательно проснуться в этом жестоком и неласковом мире, где хмурые люди с пронзительным взглядом будут задавать ему разные гадкие вопросы. Сопровождавший Дзержинского немолодой человек в офицерской шинели без погон и с типично жандармско-гэбэшным выражением лица, бросил взгляд на бесформенную рожу лежащего на носилках Свердлова. — М-да-с, лихо над ним поработали, – то ли одобряя, то ли осуждая, сквозь зубы процедил он и кивнул красногвардейцам, чтоб пациента побыстрее загрузили в фургончик «Рено» с намалеванным на нем красным крестом в белом круге. Туда же, в довесок, отправили и недвижное тело товарища Крестинского. — Поздравляю вас, поручик, – с чувством пожал мне руку офицер, – важную птицу отловили. В свое время нам стоило больших трудов арестовать его. Но почему вы так неаккуратно его упаковали, он весь помятый и покоцанный? Я пожал плечами: — Товар получали не со склада, а с рук, господин… э-э-э… ротмистр. – Хитро прищуренные глаза моего собеседника показали, что я попал в цель. Кивнув, я продолжил: – Случилось так, что на подъезде к Тихвину Свердлов и его спутник из-за чего-то не поладили в поезде с дезертирами, драпавшими с Северного фронта. Уже на станции их решили без всяких процессуальных заморочек прикончить, и если бы не мои орлы, то мы имели бы два места «груза 200». – Увидев недоумевающий взгляд ротмистра, я уточнил: – По-нашему – два трупа, холодных, как айсберг, утопивший «Титаник». Не обошлось без пиротехники – ребята немного постреляли в воздух, после чего линчеватели испарились, а эти организмы достались нам в несколько попорченном виде. |