Книга Октябрь, страница 276 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Уже тут, на борту «Североморска», Александра Федоровна спросила у командира корабля капитана 1-го ранга Перова:

— Алексей Викторович, что за государство вы строите? На что это будет похоже?

И получила четкий ответ:

— Красную империю, мадам, – он процитировал слова из какого-то стихотворения: – «Касаясь трех великих океанов, она лежит, раскинув города, покрыта сеткою меридианов, непобедима, широка, горда…» – потом вздохнул и добавил: – Наверное, из России больше ничего путного сделать невозможно, и парламентаризм у нас всегда превращается в цирковой балаган. А посему, раз империя Романовых умерла, да здравствует империя Сталина!

Нет, пусть другие уезжают. Большевики уже заявили, что никого не будут удерживать. Но все это бессмысленно, от себя не убежать. Романовы пойдут другим путем. Они никуда не уедут. Более того, Александра Федоровна приложит все усилия, чтобы ее дети, насколько это возможно, сблизились бы с пришельцами из будущего, которые неизбежно будут занимать в этой Красной империи самые высокие посты.

Не надо лезть на самый верх, надо держаться тех, кто войдет в силу лет через пятнадцать-двадцать. Вот взять, к примеру, поручика Бесоева. Храбр, умен, на хорошем счету у своего начальства. Причем настолько хорошем, что именно он исполняет самые деликатные поручения.

А ведь она видела, как еще в поезде он что-то говорил Анастасии, а девушка смеялась, как в их семье никто не смеялся с того страшного мартовского дня. Через двадцать лет Николай Арсентьевич точно будет генералом, возможно министром. Ну, или как это по-новому – наркомом. А если даже геройски погибнет, не дожив до генеральских эполет, то вдова и дети героя будут окружены почетом и заботой. После возвращения в Петроград надо будет поинтересоваться, как можно восстановить это знакомство.

Но не надо думать только о замужестве дочерей. Александра Федоровна знала, что в эмансипированном обществе выходцев из будущего женщина и сама, без мужчины, способна сделать самую головокружительную карьеру. Ее дочери не глупы и неплохо образованны. Если господину (пардон – товарищу) Сталину надо, чтобы Романовы участвовали в жизни России, то они будут в ней участвовать. Александра Федоровна грустно усмехнулась. Ибо революция открыла перед просто гражданками Романовыми столько разных возможностей, о которых цесаревны Романовы и мечтать не могли. Нет, если вино налито, то оно должно быть выпито.

От размышлений Александру Федоровну отвлек крик Алексея:

— Мама! Татьяна влюбилась! – бывший цесаревич процитировал Пушкина, взбегая по трапу. – Она другому отдана, но будет век ему верна!

Следом, розовея ушами, поднялась Татьяна, а за ней, придерживая на плече автомат и держа в руках любимую балалайку ее брата, поднялся фельдфебель морской пехоты Дмитрий Светлов. Он был назначен Алексею в дядьки на время его пребывания на «Североморске». Молодые люди демонстративно не смотрели друг на друга.

— Влюбилась, влюбилась, – приплясывал возбужденный Алексей. – Я сам видел, как они за руки держались!

— И ничего подобного! – с притворным возмущением воскликнула Татьяна и, подойдя близко, уже тише добавила: – Дмитрий просто рассказывал мне, как они слышали Голос. Было так жутко, что он взял меня за руку, чтобы я не боялась. Мама, а ты когда-нибудь слышала голос Божий?