Книга Октябрь, страница 43 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

На полпути к селению Паммерорт мы увидели выбросившийся на берег германский крейсер. В его борту зияла огромная дыра. А недалеко от него из воды, словно погребальные кресты, торчали мачты нескольких затонувших германских судов. И снова обломки, и снова трупы. И жирные радужные пятна на воде – похоже, что тут разлился бензин или мазут.

Очевидно, сегодня ночью или ранним утром здесь произошло сражение, по масштабам, пожалуй, ненамного уступающее тому, что произошло в прошлом году у побережья Ютландии. А странно то, что в наличие только побежденные, но не видно победителей. Вряд ли наши линкоры могли выйти из Гельсингфорса и устроить германцам такой погром. Хотя бы потому, что с самого начала войны командование флотом тряслось над ними, как нищий над найденным в грязи золотым червонцем. Ну, а прорыв британского флота в Балтику – это сказка для детишек. Во-первых, вряд ли англичане смогли бы пройти заминированные Датские проливы. Вон, взять, к примеру, их подводные лодки, которые базируются и у нас в Гангэ. Так они прорывались через Зунд с большим трудом, рискуя подорваться на минах, выставленных там всеми, кому не лень. А тут эскадра дредноутов!

Во-вторых, это означало бы, что Британское адмиралтейство разделило силы и дало германскому командованию шанс уничтожить свои линкоры по частям. Нет, англичане, скорее всего, тут совсем ни при чем. Мне было непонятно, откуда на Балтике могли взяться другие линейные силы, не наши и не английские. А другие типы кораблей вряд ли могли бы устроить погром и нанести германцам такие страшные потери.

Прошло уже почти два часа полета. От Солоэзунда мы развернулись и через остров Эзель напрямую полетели к полуострову Сворбе. Это было довольно рискованно, поскольку в случае отказа мотора было бы почти невозможно благополучно посадить аппарат. Но Господь миловал, обошлось.

Долетев почти до Ирбен, мы так и не обнаружили больше никаких следов противника. Горючего в баках оставалось ровно, чтобы хватило для возвращения на авиастанцию. Я уже начал разворачивать свой аппарат, чтобы лечь на нужный нам курс, когда мой напарник толкнул меня локтем в бок. Он указал рукой куда-то на зюйд. Со стороны захваченной германцами Курляндии к нам приближались четыре поплавковых биплана. По характерному хвостовому оперению и черным тевтонским крестам на крыльях я определил, что это были двухместные германские морские разведчики «Фридрихсхафен» FF 33. Скорость у них была не намного больше нашей, но вот вооружение…

На каждом «Фридрихсхафене» стояло по два пулемета. Один, неподвижный, стрелял вперед, а второй был установлен на вращающейся платформе в задней кабине стрелка. Получалась невеселая арифметика: восемь германских пулеметов против одного нашего. Огромный перевес. К тому же германские самолеты были более маневренными, чем моя летающая лодка.

Я развернул свой аппарат и на полном газу стал уходить со снижением в сторону Эзеля. Сидящий рядом прапорщик крикнул мне на ухо, что он будет сражаться до последнего и рассчитывает прихватить с собой на тот свет парочку-другую немцев. Но вот только получится ли у него это? Догнав нас, – а по моим прикидкам получалось, что это произойдет минут через двадцать, – «Фридрихсхафены» за пару заходов изрешетят нашу фанерную летающую лодку, превратив ее, а заодно и нас, в дуршлаг для откидывания макарон. И единственный пулемет прапорщика тут вряд ли чем поможет. Я прикинул, что неплохо было бы опуститься пониже, почти к самой воде, чтобы при вынужденной посадке можно было успеть покинуть тонущий аппарат и суметь доплыть до берега.