Онлайн книга «Октябрь»
|
Все присутствующие по своему статусу были полномочными представителями тех военных и политических сил, которые отправили их для того, чтобы решить наконец вопрос о власти. Моим помощником во время этого исторического совещания стал подполковник СВР Николай Ильин. На висящий на стене адмиральского салона плазменный экран была выведена карта Балтики. Собравшиеся приготовились внимать и высказывать свои мысли. — Итак, господа и товарищи, – я заметил, как при последнем слове контр-адмирал Пилкин слегка поморщился, – не буду ходить вокруг да около. Вы все уже знаете, что по произволу судьбы, Господа Бога или каких-то других неведомых сил, наша эскадра оказалась в этой точке пространства-времени как раз накануне начала германской операции «Альбион». В силу данной нами присяги защищать Россию, мы не задумываясь нанесли удар по германскому десанту, готовившемуся высадиться на Моонзундских островах… — Но при этом, господин адмирал, как я понимаю, вы приказали отпустить с миром десять германских линкоров, – саркастически заметил Пилкин. – Вряд ли этот шаг можно считать дружественным по отношению к России. — Владимир Константинович, – ответил я, – да, я приказал не обстреливать линкоры, если они, в свою очередь, не откроют огонь по русским батареям или кораблям. По моему приказу, в штаб Хохзеефлотте была направлена радиограмма, в которой я предупреждал гросс-адмирала Тирпица, что уничтожив «Мольтке», я также уничтожу и линкоры 3-го и 4-го отрядов, если он немедленно не уберет их – сначала в Путциг, а потом и в Вильгельмсхафен. Что и было незамедлительно исполнено. Кроме того, крейсера адмирала Гопмана оставили Виндаву и тоже ушли на запад. Господин адмирал, у нас нет желания делать легкой жизнь британскому королевскому флоту. Или вы считаете, что Россия и дальше должна воевать за чуждые ей британские и французские интересы? В данный момент и германцы, и Антанта одинаково враждебны России. Вы знаете, что сказал Клемансо, когда узнал об отречении русского императора? Его слова были буквально следующими: «Одна из наших целей в этой войне – достигнута!» Но бог с ними, с французами и англичанами. России сейчас нужен мир, и немедленно. Дзержинский одобрительно хмыкнул. — Мир почетный, не позорный и не похабный, что бы там ни говорили по этому поводу разные политические болтуны. Но для заключения такого мира немцев надо убедить в том, что в случае их дальнейшего давления на Россию их потери в этой войне будут неприемлемы. Разгром немецкого десанта лучше всего показал противнику наши возможности. Но сухопутное командование рейхсвера, в отличие от морского, закоснело в своей гордыне и отвергло саму возможность заключить мир по нулевому варианту… Генерал Бонч-Бруевич поднял голову: — Прошу прощения, Виктор Сергеевич, а что такое «нулевой вариант»? — Это установление временной демаркационной линии по границе бывшей Российской империи за исключением части Царства Польского. – Я посмотрел на Дзержинского: – Вы уж извините, Феликс Эдмундович, но возиться с вашими буйными соотечественниками у новой власти нет ни сил, ни времени. Через несколько лет они сами запросятся к нам, ибо после немецкого орднунга власть Советов им покажется раем. Я снова обвел взглядом всех собравшихся. |