Книга Прорыв на Донбасс, страница 11 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Станция нами захвачена. Захвачена за счет дерзости, неожиданности и превосходства в огневой мощи. Ну, и дозированного нахальства. Осталось лишь подавить оставшиеся очаги сопротивления, и подсчитать трофеи. В здании вокзала наши новички сначала забросали немцев гранатами, а потом сошлись с ними в рукопашную. Выпрыгиваю из люка БМП, внутри здания слышен жуткий мат и звуки ударов. Внезапно одно из окон вылетает вместе с рамой на улицу, и в снег вниз головой втыкается жирный оберст. Да, не обижен был силушкой тот, кто сумел вышвырнуть в окно такую тушу. В здании вдруг все затихло, очевидно, русская народная забава — стенка на стенка, закончилась вместе с немцами. Лишь бы наши там не сильно пострадали, ведь операция только началась, и лишние потери нам ни к чему. Ведь их же учили — как нужно зачищать объект с наименьшими хлопотами и наибольшими потерями для противника. Тем более, что противник у них — тыловые крысы, с которыми вообще можно было справиться одной левой. Ладно, оставим разбор полетов на потом, сейчас нас ждут другие дела.

— Старший лейтенант Борисов, за мной! — со взводом разведчиков, быстрым шагом, почти бегом, направляемся в сторону теплушек, на боках которых намалеваны крупные белые буквы "RUS". Во тьме мечутся круги света от ручных фонарей. Борисов передает свою неразлучную "светку" бойцу, подбирает с земли брошенный кем-то немецкий "кар-98", и со всей дури бьет прикладом по замку. Жалобно звякнув, замок улетает куда-то во тьму, створка вагонной двери отъезжает в сторону, и в темном проеме появляются белые лица пленных. Они смущены, и испуганы. Ведь внешне мы мало похожи на обычных бойцов Красной Армии — слишком уж хорошо обмундированы и обильно вооружены. У половины к тому же трофейное оружие. Кроме того, в интересах политической целесообразности, товарищ Сталин настоял, чтобы нашим морпехам вернули погоны. Но, в тоже время, знаки различия на петлицах тоже никто не отменял. Так что я теперь дважды майор — две "шпалы" в петлицах, и по одной большой звездочке защитного цвета на погонах. Сделано, что называется, для введения в заблуждения "японской" разведки. Чем больше разной информации, противоречащей друг другу, получат орлы адмирала Канариса и прочие МИ-6, тем труднее будет из этого сумбура выудить зерно истины. А тот, который случайно это сделает, решит, что это грубая дезинформация.

Я киваю, и Борисов командует, — Товарищи, командиры и бойцы, выходите наружу по одному. Стройтесь у вагона… — наверное, ему хочется броситься к этим людям, обнять их, сказать, что они свободны… но, мы успели переговорить с ним в пути, и намекнули, что среди пленных могут быть предатели, и прочие морально неустойчивые личности. Посмотрим, кто и как отреагирует на наши погоны.

Люди по одному спрыгивали на насыпь и строились вдоль вагона. У большинства шинели и ватники были без ремней, но оказались и такие, кто был одет в одни гимнастерки. По всей видимости, в плен они попали еще ранней осенью. Все пленные давно не мыты и истощены до крайности. Удивительного в этом мало — ведь плен, далеко не курорт. Наверное, они уже не захотят попадать в неволю во второй раз.

Высокий и худой, как ручка от швабры, мужик, в мешком висящей на нем командирской шинели, с ненавистью посмотрел на меня, и процедил сквозь зубы, — Все здесь, господин офицер, внутри остались только больные… Старший вагона лейтенант Листьев.