Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Оберста Ределя повесили в полдень. За водокачкой, где были сложены покрытые ледяной коркой обнаженные тела наших товарищей, умерших от голода и болезней, расстрелянных, повешенных, насмерть забитых охраной. Под водяной трубой уже стоял один из немецких грузовиков с откинутыми бортами. К трубе была привязана веревка с петлей, болтающейся над кузовом. Там же, в кузове, стоял связанный оберст Редель и два сержанта-осназовца. Там собрали не только нас, бывших пленных с оружием в руках, причем с трофейным оружием. Были там и те немногочисленные «счастливцы» из числа немцев, попавшие к нам в плен. Их врачи, персонал армейского госпиталя и санитарного поезда, что застрял на станции в момент нападения. Механики одного из дивизионных рембатов, внезапно захваченные передовым отрядом по дороге, ну еще те из гарнизона станции и выгружавшихся на ней частей, что в момент нападения умудрились хорошо спрятаться и были обнаружены лишь потом, когда накал боя уже спал. Майор госбезопасности зачитал приговор, сначала на русском, потом на немецком: — «За военные преступления, совершенные в отношении советских граждан, массовые убийства и пытки, военным трибуналом к смертной казни через повешенье приговаривается полковник германской армии Отто Хайнрих Редель». – Майор ГБ махнул рукой: – Повесить его за шею, и пусть висит так, пока не умрет! Когда переводчик дочитал немецкий текст, два здоровенных сержанта, которых все почему-то звали унтерами, подтащили связанного и извивающегося, как червяк, немецкого полковника к петле. Грузовик тронулся, и вскоре «жирный боров», как называли его наши товарищи, бессильно задергал в воздухе ногами. Когда конвульсии прекратились, особист бригады осназа продолжил свою речь: — Товарищи, за тех, кого мы не сумели спасти, мы отомстим. Мне даже страшно подумать, что будет, когда наша армия войдет в Германию. Каждый советский солдат должен помнить: как минимум за него отомстят. Каждый немец должен знать: сражаясь на стороне гитлеровской своры, он только увеличивает счет, который будет предъявлен немцам после войны. Как сказал их Бисмарк, русские всегда взыскивают свои долги. Все, товарищи, разойдись! Генерал-майор Бережной, который вместе со своими комбатами стоял недалеко от нас, заметил кому-то: — Хорошо, но мало. Теперь так же Гиммлера с Герингом, и порядок. Командиры засмеялись и продолжили разговор о чем-то своем, мне непонятном. Я отвернулся, чтоб не подумали, что подслушиваю. Вечером бригада уйдет дальше, а мы останемся в круговой обороне. Но мы не одни, мы не брошены и не забыты. У нас есть рация, по которой можно вызвать на подмогу авиацию, а днем транспортными геликоптерами в Крым были отправлены все, кто не мог держать в руках оружие. А еще бригада скинула на нас всех пленных, кроме танкового рембата. Как сказал командир танкового батальона, майор Деревянко, нам они нужнее. В общем, я думаю, что мы продержимся и дождемся, когда сюда придет фронт. Наверное, как это было и во время войны с Наполеоном – настало время гнать их туда, откуда они пришли. 18 января 1942 года, 05:05. Северная Таврия, пятьдесят километров до станции Запорожье Командир бригады генерал-майор Бережной Воет метель, мерно рычат дизели. Бригада идет на север по степям Таврии, все дальше удаляясь от Крыма. Впереди крупный железнодорожный узел и промышленный центр – Запорожье. Из-за метели пришлось оставить вертолетную группу в Каховке, хотя их мобильный БАО идет с нами. Когда все это кончится, они уже заправленные и обслуженные смогут или вернуться в Крым, или нагнать нас в любой точке маршрута. А вот колонну автомобилей и тягачей по вражеским тылам в одиночку не пустишь. |