Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 22 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Проснулся я от резкого рывка. Работал двигатель, и машина начала движение. Вот она наклонилась носом вперед и нырнула. Ирочка взвизгнула, мне показалось, что мы вот-вот камнем пойдем ко дну. Но все кончилось хорошо. Выровнявшись, БМП погребла к берегу. Я приник к бортовому триплексу. Открывшаяся по левому борту Евпатория светилась, как новогодняя елка. На улицах города вспыхивали огоньки разрывов, небо расчерчивали цепочки трассеров, кое-где ярко горели дома. Шел бой.

Вот несколько трассирующих пуль пролетели и над нашей головой. Свиста их я, конечно, не слышал… Но все равно неприятно.

— Кандауров, – донесся голос капитана Рагуленко, – пулеметные гнезда видишь?

— Так точно, тащ капитан, – ответил из башни наводчик.

— Дай ему осколочно-фугасным прямо в лоб…

Их переговоры едва были слышны из-за шума двигателя, но я все равно все понял. Два раза бухнула стомиллиметровая пушка, и настырный пулемет оставил нас в покое. Еще несколько минут, и гусеницы БМП зацепили дно Каламитского залива. Резко рванувшись, командирская БМП выскочила на пляж. Вслед за ней на берег вышли и остальные машины роты. Распахнулись десантные люки, и морпехи горохом посыпались на берег. Спешились и мы.

— «Скала», я «Слон», вышел на берег в точке Д. Прием.

Капитан Рагуленко чуть склонил голову, видимо, слушая в наушниках ответ.

— Так точно, вас понял, действую по плану.

Отключив связь с командиром батальона, капитан вызвал своих взводных.

— Первый взвод со мной, остальные по параллельным улицам. Контакта друг с другом не терять, вперед не вырываться и не отставать.

Опустив на глаза ноктоскопы, бойцы короткими перебежками, от укрытия к укрытию, двинулись вперед. Следом за ними тронулись с места и БМП.

Мне тоже выдали такой приборчик, слегка похожий на театральный бинокль. Ночь в нем превращалась в мутные сероватые сумерки. Тихо урчащие на малых оборотах БМП ползли следом за нами.

Нашим объектом для захвата была портовая электростанция. Кривая улочка Старого города вывела нас, считай, к самым ее воротам. Электростанцию охраняли румыны. Их легко было узнать по высоким кепи, похожим на недоделанные буденовки. Перед проходной из мешков с песком было сложено пулеметное гнездо, в котором в полной боевой готовности сидели три мамалыжника.

— Поехали! – выдохнул капитан и взмахнул рукой. На фоне артиллерийского обстрела, который вела «Москва» по каким-то целям в городе, выстрелы из «калашей» с пэбээсами прозвучали неслышно. Румыны бесформенными кулями осели в пулеметном гнезде. Первые две пары морских пехотинцев рванули к воротам, словно олимпийские спринтеры. Вот они уже под стеной проходной. В деревянной будке светилось окно. Очевидно, внутри находился парный пост. Что было дальше, нам с Ириной рассказывали сами участники событий, потому что ни на какой штурм капитан, конечно, нас не отпустил. Это от адмирала можно удрать на войну, а от такого волчары – нет.

Убедившись, что все спокойно, сержант Тамбиев тихонько подергал дверь проходной – заперто. Недолго думая, он постучал, и что вы думаете – румыны открыли. Ну как же можно не открыть, ведь прямо перед дверью сидят их пулеметчики. И кругом все тихо, поблизости не было никакой стрельбы.

Увидев вместо боевого товарища размалеванное жутким ночным камуфляжем лицо уроженца далекой Бурятии, молоденький румынский солдатик с перепугу сомлел, словно институтка, увидевшая гусара. Что, в общем-то, и спасло ему жизнь. Предназначенная ему пуля из пистолета с глушителем угодила в лицо толстому борову, сидевшему за конторкой. По всей видимости, тот был унтером или даже фельдфебелем – нижних чинов с такими габаритами не бывает ни в одной армии мира.