Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
— Все это правильно, Михаил Ефимович, – завершил я дискуссию, – теперь давайте пойдем и посмотрим, какой вопрос мы будем задавать примерно через полгода немецким танковым генералам. Шашмурин покосился на меня и вздохнул. — Товарищ Деревянко говорит, что таким вопросом может стать разработанный в вашем прошлом в самом конце войны танк Т-44. Масса тридцать две тонны, торсионная подвеска, монолитный лобовой лист, поперечное расположение двигателя, литая башня и пушка от 85 до 122 мм. — Да, все правильно, – подтвердил я, – именно так эта машина и называлась. Теперь напомню еще несколько условий, поставленных товарищем Сталиным. Во-первых, переход с Т-34 на Т-44 не должен привести к уменьшению валового выпуска танков, поэтому машинокомплекты Т-44 должны быть максимально совместимы со своим предшественником. Во-вторых, с Т-44 должны быть совместимы самоходное орудие ПТО калибром 100 мм, самоходная гаубица калибром 122 мм и самоходные автоматические установки ПВО 4х23 мм или 2х37 мм. — Вячеслав Николаевич, – сказал мне Шашмурин, – над самоходными артсистемами мы уже думали. И поскольку все они должны иметь заднее расположение боевого отделения, то у меня есть предложение – спроектировать универсальное шасси, на которое при необходимости можно будет монтировать специализированные башни. Главное, чтобы у них совпадал диаметр погона. Подполковник Деревянко почесал в затылке. — Добавьте в этот список многоцелевой легкобронированный тягач для прицепных артсистем крупного калибра. Если я не ошибаюсь, то ваше шасси в безбашенном варианте запросто потянет даже такую бандуру, как Б-4. Шашмурин кивнул, а я подвел итог дискуссии: — Ну, вот и хорошо. Михаил Ефимович, – посмотрел я на Катукова, – если у вас нет возражений против предложенных нашими специалистами идей, порешаем проблемы не столь вселенского масштаба. Не будем мешать товарищам, они создадут эскизный проект и без нас. Пойдемте ко мне, обсудим вопрос доукомплектования и переформирования вашей бригады. Катуков встал. — Вы правы, Вячеслав Николаевич, наша бригада понесла в боях под Москвой большие потери, а это значит, что перед предстоящей серьезной операцией переформирования и доукомплектования не избежать. Только вот… Понимая, что сейчас Катуков спросит о будущей «Молнии», я увлек его к выходу. — Михал Ефимыч, – прошипел я ему в ухо, – о том что, где, когда и как – знают только Верховный Главнокомандующий, я, мой начштаба и группа специально отобранных генерал-лейтенантом Василевским офицеров Генштаба. Все! Чем меньше знаешь, тем крепче спишь и дольше живешь. Могу сказать одно, операция будет крайне серьезной, куда серьезнее, чем наша прогулка по югам. Так что пойдем в мою землянку и под чашечку настоящего кофе подумаем о том, как бы нам, используя ту технику, что серийно выпускается в СССР, если не уровнять, так хотя бы сделать сопоставимым наш бронетанковый потенциал и потенциал противника… После нескольких часов споров и размышлений мы пришли к следующей структуре для 1-й гвардейской танковой бригады: батальон тяжелых танков, состоящий из десяти КВ-2 и двадцати КВ-1. Два батальона средних танков, каждый по тридцать Т-34. Рота разведывательных легких танков – десять БТ-7 и разведрота. Мотоциклистов зимой не надо, а вот летом лишними они не будут. Мотострелковый батальон на трофейных полугусеничных тягачах – тридцать штук в исправном состоянии в подмосковных завалах трофейной фрицевской техники найти можно. Самоходный артдивизион на астровских СУ-76. Их уже выпускают, и с нашим первоочередным снабжением мы вполне можем их получить. Разумеется, рембат и автобат для своевременного восстановления техники и снабжения бригады всем необходимым. |