Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 307 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Сталин кивнул, и мы еще немного обсудили перспективы развития бронетанковой техники, тактику глубоких рейдов и прочие нюансы предстоящих событий.

Атмосфера была праздничной. Совинформбюро уже разнесло по стране весть о капитуляции группировки Клейста. Мы все, и выходцы из XXI века, и люди XX века, сделали это! Фактически это была Сталинградская операция, проведенная на год раньше и с несравнимо меньшими потерями. Мы с Верховным понимали, что теперь нам предстоит последняя стратегическая операция в зимней кампании этого года, после чего и мы и немцы будем вынуждены взять тайм-аут на время распутицы до мая-июня. Остальные присутствующие пусть и не владели всей информацией в полном объеме, но чувствовали то же самое.

Наверное, именно поэтому в самом конце разговора Сталин попросил Николая Федоровича сосредоточить свою работу не на танке Т-44, а на самоходных платформах. Лишние полгода на Т-34 для нашей армии некритично, тем более что у немцев «Тигры», «Пантеры» и прочий «зверинец» в массовом количестве появится только весной-летом 1943 года, и время у нас пока еще есть.

А вот в БМП и в самоходных зенитных и артиллерийских установках наша армия нуждается уже сейчас. Тогда же Сталин, видимо приняв окончательное решение, разрешил отвезти Михаила Ефимовича в штаб бригады и ознакомить его с планом операции. Хотя какой он Михаил Ефимович, это я его так называю про себя, исходя из того, что знаю то, что родился он примерно за полвека до меня. Вслух он просто Миша, а я для него скорее наоборот – Вячеслав Николаевич. И это не только из-за того, что по прожитым годам я на пятнадцать лет его старше, но из-за моей славы «пленителя Манштейна». Гудериана я, слава богу, аккуратно уступил подполковнику Деревянко и капитану Бесоеву. Пропавший неизвестно куда Гот – это дело рук «хулигана-героя» подполковника Рагуленко. Сам немецкого генерала потерял, пусть сам и ищет. Надо ведь смотреть под гусеницы – кого ты там давишь.

Короче, приехали мы на штабную дачу. А там покой и благорастворение духа. Сосны до неба, птички чирикают, штабные кунги под усыпанной снегом масксетью стоят. Тишина, будто и войны уже нет. Только за домом кто-то дрова хакает – завтра суббота, а значит, и баня будет, как положено.

Прошлая суббота пришлась на тридцать первое января, штаб только выгрузился с эшелона и прибыл в расположение. Но комендант дачи был уже наготове, сверху его тоже предупредили, что товарищи прибудут с фронта. Знаем мы, кто у нас такой заботливый – вождь и учитель, а остальные и не почешутся. Так что пока есть возможность, то надо пользоваться на всю катушку.

Но не успели мы с товарищем Катуковым войти в дом и поздороваться, как прибегает начальник нашей службы радиоперехвата – там он проходил по моей епархии, а здесь я включил этих ребят в штат бригады и никому не отдал. Облезут. Немцы на свою «Энигму» надеются и не понимают, что с нашими компьютерами эта «Энигма» все равно, что открытый текст.

А на капитана смотреть страшно – лицо красное, сам весь в мыле. Ну, я и пошутил. Посмотрел на Катукова и сказал:

— Миша, глянь, неужто к нам в гости сам Гитлер едет?..

— Не Г-гитлер, – заикаясь, проговорил капитан, – но тоже на «Г» – Г-гейдрих.

Катукову сия фамилия ни о чем не говорила, но вот я взволновался до невозможности и сделал охотничью стойку: Гейдрих, да еще в сопровождении свиты, для перевозки которой требуется две «Тетушки Ю», – хоть убейте меня, но дело пахнет большой пакостью. Этот человек не повезет берлинских шансонеток на случку в штаб группы армий «Центр». Это или инспекция в связи с событиями на юге, либо какая-то пакость персонально в наш адрес.