Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 349 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Около десяти утра к воротам аэродрома подрулила полуторка, набитая бойцами НКВД, за ней две «эмки» с офицерами охраны, «паккард» Сталина, штабной автобус и еще одна полуторка. Немедленно началась суета, примерно как в индийской мелодраме, когда все происходящее оценивается словами «все бегают и поют».

В тот момент, когда суета достигла кульминации, из «паккарда» появился Сам, а из автобуса тем временем начали выходить одетые в партикулярное платье люди.

И были это не художники и артисты, и не прочая творческая интеллигенция, ненавязчиво именуемая в наше время медиаклассом. Это были нынешние и будущие гении советской авиапромышленности: Владимир Михайлович Петляков, Андрей Николаевич Туполев, Семен Алексеевич Лавочкин, Сергей Владимирович Ильюшин, Артем Иванович Микоян, Михаил Иосифович Гуревич, Павел Осипович Сухой, Виктор Федорович Болховитинов, Олег Константинович Антонов, Владимир Иванович Мясищев.

Вслед за Сталиным из «паккарда» вышел Лаврентий Палыч Берия. Так уж получилось, что именно он с самого начала курировал проект, который носил странный для непосвященных шифр «20–12», похожий на служебный телефонный номер. Однако тех, кто пытался любопытствовать по этому поводу, быстро отправляли далеко и надолго.

Поздоровавшись с конструкторами, Сталин направился на территорию аэродрома, сопровождаемый Лаврентием Палычем, начальником охраны генералом Власиком и авиаконструкторами.

Снег звонко поскрипывал под теплыми валяными сапогами. Быстро миновав стоянку стратегических бомбардировщиков ТБ-7, с первого февраля переименованных в Пе-8, Сталин подошел к затянутым маскировочными сетями капонирам, в которых стояли самолеты, попавшие в 1942 год из далекого будущего. Авиаконструкторы, собравшись в тесную группу, заглядывали под маскировочные сети. Отсюда можно было разглядеть только острые, как наконечники копий, носы. Пилоты особой авиагруппы выстроились перед своими машинами. Первый капонир занимал скромный учебно-тренировочный Су-25 УТГ.

Полковник Хмелев, как полагается, отдал рапорт:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, личный состав отдельной авиагруппы осназа РГК построен. Четыре пилота самолетов МиГ-29К, вместе с боевой техникой, находятся на авиабазе Черноморского флота в Саках. Командир авиагруппы полковник Хмелев.

— Вольно, товарищи, – Сталин потряс головой, показывая, что рапорт полковника его оглушил. – Скажите, товарищ Хмелев, вы в танкистах никогда не служили? Это они обычно такие громкоголосые.

— Никак нет, товарищ Сталин, – ответил полковник, – только это сейчас тут тихо. А стоит запустить турбины хоть на одной машине, и танковый парк покажется детским криком на лужайке.

— Хорошо, – кратко ответил Сталин и вместе с командиром авиагруппы подошел к капониру с Су-25. Его взгляд остановился на подполковнике Железняке. При этом на лице Василия не дрогнул ни один мускул.

Сталин повернулся к полковнику Хмелеву и спросил:

— Скажите, товарищ полковник, а что может сказать командир авиагруппы о летчике Железняке? О его напарнике, капитане Александре Ивановиче Покрышкине, мы слыхали много хорошего. Как я понимаю, попав в состав вашей авиагруппы, он только подтвердил свою репутацию расчетливого и опытного пилота. А вот товарищ Железняк ранее совершал поступки, несовместимые с его высоким званием и положением. А как сейчас обстоят у него дела с дисциплиной?