Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 72 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Как и в прошлый раз, генерал-лейтенант был одет в нашу камуфляжную куртку и зимнюю шапку. Вслед за ним спустился немножко нервничающий адъютант, между прочим, его и в прошлый раз в окопах с Василевским не было. В руках лейтенанта – два кубаря в петлицах – наш огромный десантный баул, в котором, как я полагаю, находится полный комплект генеральского обмундирования.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – козырнул я Василевскому, – разрешите доложить: вверенная мне рота к маршу и бою готова.

— Орел! – будущий маршал Победы огляделся вокруг. – Скажите-ка мне, капитан, какой транспорт у вас есть для представителя Ставки?

— Самый лучший, товарищ генерал, – ответил я, – командирское место в моей машине.

— А сами-то как? – поинтересовался Василевский, запрыгнув на броню и заглядывая в люк.

— А я на этом месте и не езжу, все больше с бойцами на броне, – ответил я. – Тут и обзор получше, и соображалка работает будь здоров. А для связи с машиной у меня специальный шлемофон с удлинителем.

— Тесновато у вас здесь, – проворчал Василевский, спустившись внутрь. – А адъютанта моего куда?

— Да на этой же машине в десантное отделение, товарищ генерал, – и я махнул рукой вертолетчикам, чтобы те поднимались и уходили домой.

— Годится, – Василевский до пояса высунулся в люк, – ну что, поехали?

— Одну минутку, товарищ генерал, – я указал на отрывающийся от земли вертолет. – Вот теперь можно, – я прижал ларингофоны к горлу: – Вперед!

Машина дернулась и с лязгом покатилась по узкой крымской дороге. Впереди был древний Бахчисарай.

6 января 1942 года, 09:42.

Окраина Бахчисарая. Первая рота батальона «Балтика»

Капитан морской пехоты Сергей Рагуленко

— Стой! – БМП, дернувшись, замерла как вкопанная. Перед городом, на ровной площадке у дороги, сооружение, так хорошо знакомое по фотографиям и кинофильмам всем нашим современникам: колючая проволока, вышки, бараки. Короче, лагерь военнопленных.

Ярость, затуманивающая голову. Тогда, с эшелоном, в голове был холодный расчет, а сейчас горячая, как кровь, ярость.

— Твою мать! Рота, спешиться! Наводчики – огонь по вышкам. Только скорострелки и пулеметы. Бойцы, охрану в плен не брать! В атаку, вперед!

Скидываю шлемофон, обматывая шнур вокруг основания антенны и, нахлобучив холодную, как лед, каску, спрыгиваю с брони. И вовремя! Машины взревели моторами, выбросив в воздух густой соляровый выхлоп. Трассы скорострельных 30-мм пушек скрестились на вышках. Во все стороны полетели дымящиеся обломки.

— А вы, гады, как думали, для чего нам нужны лазерные прицелы, баллистические вычислители и система стабилизации? То-то же!

Только с двух или трех дальних вышек успели ударить пулеметы. Причем стреляли не по нашим бойцам, а по баракам.

— С-суки!

Ну, ничего, наводчики их быстро заткнули. И наступила тишина.

А потом рывок метров в пятьсот, от поворота до дороги. Про товарища Василевского я, честно даже говоря, и забыл своей затуманенной злобой башкой – так хотелось дотянуться руками до горла этих гадов. Потом из длинного низкого барака начали выбегать фигуры в серой униформе, и у наводчиков появилась новая забава – расстреливать их из пушек, пулеметов и АГС метров со ста, то есть почти в упор.

БМП одна за другой врезаются в заграждение, слышны гитарный звон разрываемой проволоки и хруст сминаемых столбов. Темным зевом распахнута дверь барака охраны, в нем огненной бабочкой бьется пулемет, МГ. Пули с визгом рикошетят от лобовой брони, заставляя вжимать голову в плечи. Лишь бы Василевский не высунул голову из люка!