Книга По следам Александра Великого, страница 110 – Александр Харников

Зато по возвращению в Михайловский замок всем нам досталось по первое число. Сначала от моего отца, потом от генерала Баринова, а потом все пошло по нарастающей. Кончилось же все тем, что все мы (за исключением Барби) оказались пред лицом разгневанного императора, который дал волю своим чувствам. Правда, ногами он не топал и не орал, как оглашенный. Но разных неприятных слов нам всем пришлось выслушать немало. Влетело по первое число Саше Бенкендорфу, Герману, ну и мне, конечно.

Правда, когда гнев самодержца достиг апогея, в кабинет Павла вошел Василий Васильевич с результатами предварительного допроса пойманных бандюков. И многое стало нам понятно.

Как оказалось, причиной нападения в Летнем саду с целью захвата моей особы стала болтливость кое-кого из царских слуг. Эти обормоты в золоченых ливреях прислушивались к тому, что мы обсуждаем, не обращая внимания на окружающих. Слуги же потом пересказывают услышанное другим, изрядно добавляя от себя то, о чем и речи не шло.

Помнится, что с неделю назад в разговоре с дядей Димой я подсказала ему идею использовать во время зимнего перехода через Ботнический залив буера. Эти незамысловатые и простые парусные яхты на полозьях были хорошо известны и во времена императора Павла Петровича. Правда, пока они больше похожи на обычные суденышки, скользящие по льду под парусами. В России их начали строить еще при царе Петре Великом, который обожал все голландское (буера – чисто голландское изобретение).

Но вот такие суденышки, управляемые парусами и развивающие немалую скорость на льду, в годы Великой Отечественной войны активно использовали для ведения боевых действий на Ладоге и Финском заливе. Разгоняясь до скорости 60–80 километров в час, буера могли перевозить на своих платформах шесть-десять человек, или до полтонны груза.

Построить же буер было проще простого, а сшить для него паруса – для нынешних моряков вообще плевое дело.

В свое время я еще в школе подготовила реферат о подвигах наших буеристов в годы Блокады. Мне посчастливилось лично пообщаться со многими из тех, кто охранял на Ладоге Дорогу жизни, вел разведку на Финском заливе, перехватывая вражеские разведгруппы. Поэтому, думая об обеспечении прибрежного фланга нашей армии, наступающей зимой по льду на Аландские острова и побережье самой Швеции, я вспомнила об этих небольших и скоростных корабликах.

На них можно было за считанные часы домчаться до шведских берегов, высадить там наших разведчиков и вернуться назад. Полтонны – это, конечно, не очень много, но десяток буеров может подвести наступающим войскам пять тонн боеприпасов и продовольствия, забрать раненых, привезти срочный приказ. Словом, эскадра буеров могла бы оказать огромную помощь русской армии. Набрать рулевых можно из числа петербургских яхтсменов, сами же буера строились быстро, благо леса и парусины у нас хватало.

Во время обсуждения моего предложения с дядей Димой кто-то из не в меру любопытных лакеев услыхал то, что ему знать не положено. И ровным счетом ничего не понял. Но до него дошло, что мы готовим какую-то «вундервафлю» для супостата. И в тот же день он разболтал услышанное во время выпивки своим приятелям. Те передали эту «сенсацию» дальше. Словом, когда вражеские агенты (а их при всей героической работе нашего СМЕРШа в Питере еще немало) доложили о ней своему начальству, было решено похитить не в меру шуструю девицу (то есть меня), доставить ее в место, где можно было поговорить с ней по душам, и там окончательно уяснить, о чем, собственно, идет речь.