Книга По следам Александра Великого, страница 35 – Александр Харников

— Что с вами?

— Съел устриц, – ответил я на том же языке. – Теперь все время рвет.

— Бывает, – успокоил тот. – Вам повезло, что я еще и в некоторой мере врач. Так что давайте я вас полечу, а потом мы поговорим.

— А как мне к вам обращаться? – выдавил я.

— Зовите меня Алан, – кивнул тот и начал расстегивать принесенный с собой саквояж.

2 (14) августа 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок. Генерал-майор князь Павел Дмитриевич Цицианов, находящийся в отставке по состоянию здоровья

О том, что государь вспомнит обо мне и захочет меня увидеть, я узнал заранее от своего родственника по матери, князя Петра Багратиона. Он кое-что рассказал про сражение при Ревеле и про своих новых приятелей, без которых все могло повернуться иначе.

— А теперь, Павле, – сказал мне Багратион, – мы готовимся к экспедиции против англичан. Государь хочет вместе с Первым консулом Наполеоном Бонапартом поразить прямо в сердце наглую Британию. Я помню, что ты в свое время вместе с Валерьяном Зубовым участвовал в Персидском походе. Так что, скорее всего, государь вспомнит о тебе и предложит присоединиться к готовящейся экспедиции. Понимаю, что отставка твоя меньше всего связана с болезнью. Просто император недолюбливает братьев Зубовых, а также всех тех, кто был с ними в хороших отношениях.

— Петре, – я тяжело вздохнул. – Порой с нами несправедливо обходятся лишь за то, что нам довелось быть под началом попавших в опалу вельмож. Я же добился своих чинов и наград не на дворцовых паркетах, а на поле боя. Моими наставниками были такие великие воины, как фельдмаршал Румянцев и генералиссимус Суворов.

— Похоже, государь теперь совсем по-другому смотрит на все происходящее. Да и я тоже. Эх, Павле, если бы не слово, данное императору, я бы порассказал тебе такое, от чего у тебя голова пошла кругом. Но, возможно, и ты со временем войдешь в круг «посвященных»…

— А кто они такие, эти «посвященные»? – поинтересовался я. – Это те люди, которые поселились в Кордегардии и стали чем-то вроде новой лейб-компании императора?

— Да что там лейб-компания, – досадливо махнул рукой Багратион. – Тут совсем другое дело. Эти люди… Словом, жди – скоро тебе придется познакомиться с ними поближе.

И, действительно, вчера мне принесли письмо, в котором некий господин Патрикеев предлагал мне встретиться с ним для серьезной беседы. Я не имел чести быть знакомым с этим человеком, хотя много был о нем наслышан. Он не имел официального чина, но письмо было подписано «канцлер Мальтийского ордена». Зная, что главой этого ордена считается наш государь, я оценил и скромность господина Патрикеева, и его близость к императору.

И вот я сижу в небольшом рабочем кабинете моего нового знакомого. Несмотря на то, что он был постарше меня по возрасту, Василий Васильевич – так он попросил обращаться к нему – разговаривал со мной подчеркнуто уважительно, что меня даже немного удивило. Я помнил, как многие мои знакомые после того, как я ушел в отставку, прекратили со мной общаться, а порой при встрече и просто не отвечали на мои поклоны.

— Павел Дмитриевич, – сказал Патрикеев, – если мне память не изменяет, то во время Персидского похода графа Зубова вы были комендантом Баку. Вам удалось установить хорошие отношения с ханом Гуссейн-Кули, правителем Бакинского ханства.