Онлайн книга «Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!»
|
Где-то за час-полтора до полуночи в отверстии обозначилась движуха. На лестницу выбрался человек, и я сразу понял, что это не сержант Смит. Он был ниже ростом и пощуплее ожидаемого нами объекта. К тому же он спускался по лестнице весьма шустро – скорее всего это был моряк, привыкший бегать по вантам. А вот второй слезал по ступенькам осторожно. Да и по всем приметам он был именно тем, кого мы ждали. Слева, от стены бахнул выстрел. Я увидел в ПНВ, что побегушник, добравшийся уже до половины лестнице, взмахнул руками и камнем спикировал вниз. «Вот и все об этом человеке» – мне вдруг вспомнилась фраза из сборника арабских сказок «1001 ночь». Следующий британец, стоявший на верхней ступеньке лестницы, испуганно заорал и снова нырнул в пробитую в башне дыру. А внизу тот, который выбрался первым, заметался в темноте, а потом припустился бегом куда-то в сторону собора Святого Олафа. Вслед за ним помчался и Керриган. «Интересно, догонит он его или нет?» – подумал я. Вообще-то мы предусмотрели и такой вариант развития событий. Предполагалось, что наш агент явится с побегушником к Виконту, который подтвердит британскому резиденту, что свою часть плана Керриган исполнил, как надо. А моряк расскажет, как все происходило, и тем самым убедит Виконта, что тут нет никакого предательства, а просто непредвиденное стечение обстоятельств. — Ну что, Михайлыч, пойдем, полюбуемся на этого крутого сержанта, – сказал Никитин. – Керриган говорил, что он редкая сволочь. Если это так, то мне его почему-то совсем не жалко. * * * 16 (28) апреля 1801 года. Ревель. Джулиан Керриган, он же Джон О’Нил Вчера вечером, как мне и было велено, я отнес лестницу к башне с наружной стороны стены. Но не успел я спрятать ее в кусты, как двое «пятнистых», вынырнувших словно из-под земли, бережно, но сильно подхватили меня под руки, а когда я открыл рот, чтобы выразить им свое возмущение, они залепили его какой-то липкой дрянью, которую, как мне помнится, они называли почему-то «шотландской»[74]. Отвели они меня в безлюдное место на берегу моря. Сегодня оно было неспокойным – дул сильный ветер, и волны с плеском бились о прибрежные валуны. Один из «пятнистых» спросил меня почему-то по-английски: — Ну что, не будешь кричать? Я помотал головой, и они отклеили липкую дрянь с моего лица. — Давай переговорим, только тихо, чтобы нас никто не услышал. — А что, нельзя было поговорить там, на месте? – я решил немного повозмущаться, ведь, согласитесь – не совсем приятно, когда тебя насильно волокут неизвестно куда, словно поросенка, украденного из хлева деревенским воришкой. — Там тебя могли бы услышать. – Лицо говорившего было закрыто маской с прорезью для глаз и рта, но я узнал его голос – это был майор с труднопроизносимой русской фамилией. – Здесь же нет никого, и море шумит. Никто нас не услышит и не увидит. А если кто и заметит, то ты можешь сказать, что тебя прихватил патруль ночной стражи – теперь такие патрули ходят по ночам по городу. Но ты сунул им по монете, и они отпустили тебя. Тебе поверят – местные стражники весьма падкие на подношения. Кстати, лестница твоя на месте – разве что мы ее чуть получше припрятали. — Хорошо, теперь мне все более-менее понятно. — Так что тебе Виконт сказал про побег? |