Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 265 – Александр Харников

Мы собрались вместе, чтобы отметить День Победы. Из здешних хроноаборигенов мы пригласили лишь Федора Федоровича Ушакова, Михаила Илларионовича Кутузова и Петра Ивановича Багратиона. Первых двух потому, что во время войны были учреждены ордена их имени, а Багратиона потому, что Сталин предложил учредить орден Багратиона, но в последний момент передумал. Орден сей изображал пятиконечную звезду, в центре которой помещалось портретное изображение грузинского князя. «Что-то не так здесь, – размышлял Сталин, – то ли князь лишний, то ли советская звезда». Дело решилось не в пользу князя, а награду назвали просто – орденом Славы. Но зато грандиозная операция лета 1944 года по разгрому группы армий «Центр» носила имя Багратиона.

Мы рассказали приглашенным о том, что за праздник мы сегодня отмечаем. Они были ошеломлены, узнав о том, что сто сорок лет тому вперед вся Европа во главе с Германией двинется на Россию. Враг пройдет огнем и мечом от границы до Москвы и Волги. Война будет продолжаться почти четыре года, и в ней погибнет более двадцати миллионов наших людей, причем гражданских лиц среди погибших окажется едва ли не столько же, сколько военных.

— Помилуй Бог, Николай Михайлович! – воскликнул потрясенный Кутузов. – Как такое случилось! Враг дошел до Москвы!

— Михаил Илларионович, – ответил я, – в нашей истории Наполеон Бонапарт, собрав огромное войско со всей Европы, в 1812 году вторгнется в пределы России. Он сумеет занять Москву и сожжет ее дотла.

— В самом деле?! – вскричал Кутузов. – А наша армия? Она что, не смогла защитить Первопрестольную? И кто командовал нашими войсками?

— Вы и командовали, Михаил Илларионович, – сказал я. – По вашему приказу после кровопролитного сражения под Москвой наши войска оставили город.

Кутузов остолбенел. Краска бросила ему в лицо, и он на время потерял дар речи. Ушаков покачал головой, а Багратион пробормотал под нос какое-то грузинское ругательство.

— Михаил Илларионович, – произнес я, – из той войны, которую народ назвал Отечественной, победителем вышел все же не Бонапарт, а Россия. И вскоре Наполеон сбежал из Москвы, начав отступление остатков своей Великой армии из наших пределов. Кончится же все в Париже, куда войдут победоносные русские войска. Правда, ни вы, ни князь Петр не доживете до полного триумфа над Бонапартом.

— И где же мне суждено погибнуть? – поинтересовался Багратион. Лицо его оставалось спокойным – как человек смелый, он не боялся смерти и не раз демонстрировал свое бесстрашие во всех сражениях, в которых ему приходилось участвовать.

— А погибнете вы, Петр Иванович, в 1812 году. Точнее, в том большом сражении под Москвой вы будете тяжело ранены. И рана эта сведет вас в могилу.

Багратион кивнул головой, дескать, смерть в бою – это смерть, достойная настоящего мужчины.

— Да, господа потомки, – наконец произнес Кутузов. – Удивили вы меня. Скажу только, что я готов сделать все, чтобы войны той Отечественной и вторжения неприятеля в Россию не случилось. Наполеон – полководец не из последних, и надо добиться того, чтобы он стал нашим союзником, а не противником. Как вы полагаете, Николай Михайлович, такое возможно?

— Думаю, что возможно. Во всяком случае, надо, чтобы государь сумел договориться с Первым консулом, который через пару лет провозгласит себя императором Франции.