Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 321 – Александр Харников

В Митаве мсье Маршан занял предоставленное ему помещение во дворце Бирона и стал готовиться к завтрашнему хлопотному утру. Но тут случилось нечто…

Я с графом Ростопчиным неспешно разговаривал в отведенных для него покоях. Мы успели поужинать, ознакомиться с интерьерами дворца, после чего сидели, рассуждая о превратностях судьбы бывшего его владельца. Однако нашу неспешную беседу прервал громкий крик и проклятия, раздавшиеся в коридоре.

Достав оружие, я связался по рации со своими парнями, после чего, держа фонарик в одной руке, а пистолет в другой, осторожно выглянул в коридор. Там было темно, и лишь у лестницы, ведущей вниз, мерцало несколько свечей. Осветив коридор фонариком, я заметил нечто лежавшее на полу и напоминавшее человеческую фигуру.

Это был бедняга Маршан. Кто-то очень жестоко обошелся с ним, пырнув ножом с живот. Служитель ножниц и щипцов еще дышал. Я попросил графа Ростопчина подсветить мне фонариком и, встав на колени, осмотрел рану нашего куафера. На вид она была ужасна, но, приглядевшись, я понял, что не все еще потеряно, и есть шанс вытащить Маршана с того света.

Фонарик, направленный в лицо раненого, заставил его прийти в себя.

— Скажите, кто вас ранил? – спросил я. – Как его имя?

— Это был… – Маршан с трудом произнес эти слова, после чего надолго замолчал. – …e jésuite… le jésuite maudit…^[111]

Сказав это, раненый потерял сознание.

Мы с Ростопчиным переглянулись. Я понял, что в произошедшем виноват некий иезуит. Но кто он и откуда здесь взялся, мы не знали.

Вскоре со стороны лестницы мы услышали топот ног. Это бежали мои люди. Алан, который неплохо разбирался в медицине, осмотрел Маршана, перевязал его и сказал, что жить наш Паспарту будет:

— Надо только хорошенько осмотреть его рану и вколоть ему обезболивающее. И заодно продезинфицировать место ранения. Кстати, судя по всему, полоснули Маршана чем-то, имеющим широкое и острое лезвие. Рана, скорее не колотая, а колото-резаная. Эх, жаль, что тут нет нашего эскулапа Гены Антонова. Он бы все сделал на порядок лучше меня…

Маршана унесли, а мы с графом стали гадать, что стало поводом для поножовщины. Я предложил Ростопчину осмотреть комнату раненого – может быть, там найдется что-нибудь, что позволит нам решить эту загадку.

Располагался наш куафер в небольшом помещении с минимумом удобств. В дорожном сундучке Маршана лежали в основном его личные вещи. Заинтересовала нас его папка с рисунками. Дело в том, что он умел неплохо рисовать. Чаще всего он делал шаржи углем, умело схватывая натуру того, кого он изображал. Мы об этом знали и с удовольствием разглядывали творения Маршана.

Но в папке его мы нашли не только шаржи. Куафер старательно зарисовал наших бойцов в полной экипировке, «тигры», автоматы и снайперские винтовки.

— Мда-с, – я задумчиво почесал затылок. – Похоже, что автор всего этого не только мастер завивать букли и пудрить парики.

— Знаете, Игорь Викторович, – произнес Ростопчин. – до меня доходили слухи о том, что мсье Маршан – агент Бонапарта. Но прямых доказательств этому не было. К тому же, если это так, то для нас сие скорее хорошо, чем плохо. Господин Первый консул получит вполне достоверную информацию о наших намерениях.

— Тогда выходит, что тот, кто пытался убить Маршана, играет за противоположную команду. Это, скорее всего, агент роялистов. Среди них немало представителей ордена иезуитов. А вот среди британцев таковых быть вроде не должно. Впрочем, точно об этом сможет сказать лишь сам Маршан.